Мы с мужем, которому уже сорок три, живём под одной крышей как вежливые соседи, а я всё сильнее тоскую по его рукам, теплу и настоящей близости. Скажите, что мне делать, пока между нами окончательно не поселилась тишина?
Недавно я вдруг поймала себя на странной вещи: прежде чем войти в спальню, я постучала.
В свою спальню. В нашу.
Звучит нелепо? Мне совсем не смешно.
Сейчас мы с мужем существуем рядом почти как хорошие соседи по лестничной площадке. Вежливые. Тихие. Надёжные. Он помнит, что я пью кофе без сахара. Я знаю, как он терпеть не может промозглый дождь. Мы платим ипотеку, обсуждаем новости, спорим, какой пылесос лучше купить. Всё вроде бы правильно. Всё выглядит прилично.
Только я мечтаю, чтобы он просто обнял меня.
Не машинально. Не потому, что так надо. Не этим дежурным поцелуем в щёку перед сном, когда он уже почти отвернулся к стене. Мне хочется почувствовать его дыхание у своей шеи. Хочется, чтобы его ладонь касалась меня не случайно, а по-настоящему. Чтобы я снова поняла: я для него не соседка по квартире.
Мы вместе десять лет. Мне тридцать восемь. Ему сорок три.
И это наше тихое «соседство» пробралось в жизнь незаметно. Без скандалов. Без измен. Без громкого: «Всё, я ухожу». Просто однажды я вдруг осознала, что мы уже давно не смотрели друг другу в глаза дольше трёх секунд.
По вечерам он сидит за ноутбуком. Я — с телефоном. Иногда мы пересекаемся на кухне.
— Рыбу будешь?
— Буду.
— Соль есть?
— Есть.
И разговор на этом заканчивается.
Я пыталась. Правда пыталась. Купила новое бельё — не вызывающее, просто красивое. Он только сказал: «Ты очень хорошо выглядишь». И всё. Я подошла ближе, а он поцеловал меня в лоб и сказал, что устал.
Он действительно устаёт. Работа, ответственность, платежи, вечная гонка. Я это понимаю. Я и сама иногда прихожу домой без сил.
Но внутри меня живёт голод.
Даже не только телесный, хотя и он тоже есть. Скорее это тоска по ощущению, что меня хотят. Что он видит во мне женщину, а не человека, с которым делит квадратные метры и коммунальные счета.
Иногда ночью я лежу без сна и думаю: может, со мной что-то не так? Может, в моём возрасте уже неприлично так сильно хотеть тепла? Может, нормальные люди после стольких лет просто переходят в режим «партнёры по быту» и так спокойно доживают до старости?
А утром я смотрю на него. Он сосредоточенно бреется в ванной, в футболке, чуть натянутой на плечах. И во мне всё откликается. Мне хочется подойти, обнять его сзади, слегка укусить за плечо, засмеяться. Просто почувствовать, что я живая…
Но я не подхожу.
Потому что боюсь услышать: «Не сейчас».
И всё-таки однажды я решилась сказать об этом вслух.
Не прямо. Не так: «Ты меня больше не хочешь». Я постаралась мягко.
Мы сидели на кухне, дождь мелко стучал по подоконнику. Я спросила:
— Слушай, тебе не кажется, что мы стали какими-то… соседями?
Он удивлённо поднял глаза.
— В каком смысле?
— Ну… такими правильными. Вежливыми. Уважающими друг друга. Но без тепла.
Он задумался.
— Я думал, тебя это устраивает, — сказал он наконец. — Ты же никогда не жаловалась.
И вот в этом была вся суть.
Я не жаловалась. Сжимала зубы. Ждала, что он сам заметит. Сам захочет. Сам протянет руку.
А он решил, что мне всё подходит.
— Мне не хватает близости, — сказала я, и голос предательски дрогнул. — Не только секса. Просто… тебя.
Он молчал. И я уже пожалела, что начала этот разговор.
— Мне страшно, — вдруг тихо произнёс он.
— Чего?
— Что я не справлюсь. Что разочарую тебя. Что ты подумаешь: я уже не тот, каким был раньше.
Я смотрела на него и всё отчётливее понимала: мы оба живём в страхе. Я боюсь, что меня оттолкнут. Он боится оказаться недостаточным.
И каждый из нас прячется за разговорами о продуктах, счетах и ужине.
В ту ночь не случилось ничего кинематографичного. Никакой внезапной страсти, как в фильмах. Мы просто легли ближе друг к другу. Он обнял меня. Неловко, будто заново вспоминал, как это делается. А я сначала застыла — по привычке, от неожиданности, от этой почти забытой близости.
И заплакала.
Тихо. Ему в плечо.
Сначала он замер. Потом напрягся весь. Я сразу это почувствовала — его тело стало жёстким, будто доска.
— Что случилось? — спросил он голосом, в котором был не испуг. Там было раздражение.
— Я скучала… — прошептала я.
Он отодвинулся. Не резко. Но достаточно, чтобы между нами снова возникло холодное пространство.
— Послушай, — сказал он, глядя куда-то мимо меня, — я не хочу, чтобы ты плакала. Тем более… из-за этого.
Из-за этого.
Эти два слова повисли в комнате тяжёлым воздухом.
— Я ведь не делаю тебе больно, правда? — быстро добавил он. — Я стараюсь. А если после близости ты плачешь, значит, получается, что я опять что-то делаю не так…
Я растерялась.
Мне хотелось сказать: «Нет, это не потому, что плохо. Это потому, что во мне что-то наконец оттаяло». Но слова не находились. Потому что в его голосе не было нежности. В нём была защита.
— Я хочу, чтобы ты была счастлива, — продолжал он. — Чтобы тебе было хорошо. А не… вот это всё.
«Вот это всё».