Он сразу предупредил меня: ему 52, он не собирается ни за кем ухаживать и хочет только лёгких встреч без ожиданий. Я спокойно согласилась на его условия, но после чудесного свидания он прислал такую нелепую претензию, что я несколько минут просто смотрела в экран.
После того как мой сын совсем недавно съехал в свою квартиру, дома стало так тихо, будто из комнат вынесли не мебель, а саму жизнь. Мне сорок девять, и я прекрасно понимала: это не возраст для того, чтобы ставить на себе крест. Поэтому однажды вечером я открыла приложение для знакомств и создала анкету.
С Сергеем мы совпали почти сразу. В профиле было указано: пятьдесят два года. Писал он аккуратно, без глупых ошибок, без пошлых шуточек и дешёвого заигрывания. После нескольких странных собеседников это уже казалось маленьким подарком судьбы.
На третий день общения он вдруг отправил мне длинное сообщение, больше похожее не на переписку, а на официальный манифест. Текст был сухой, прямой, местами даже резкий, зато понять его можно было только одним способом.
«Давай без иллюзий и сразу начистоту, — прочитала я на экране. — У меня был долгий брак и очень болезненный развод. Дети уже взрослые, каждый живёт своей жизнью. Я наконец хочу пожить спокойно и для себя. В отношениях мне важна свобода. Чтобы с меня ничего не требовали, не висели на мне эмоционально и не устраивали истерик. Мне нужна взрослая, адекватная женщина.
И сразу скажу честно: оплачивать женские хотелки я не намерен. Духи, наряды, маникюры, салоны и прочие капризы — это не ко мне. Я за ровные, спокойные, равноправные отношения».
Я перечитала это послание ещё раз, потом третий. Если честно, подобные заявления давно перестали меня пугать. В чём-то они даже удобны: человек сразу показывает свои границы, и не приходится потом угадывать, что у него в голове. Я нормально зарабатываю, сама покупаю себе всё необходимое и в чужой кошелёк заглядывать никогда не собиралась.
Прямота? Чёткие правила? Отлично. Мне самой до смерти надоели взрослые люди, которые играют в загадки, манипулируют, намекают, а потом делают вид, будто их неправильно поняли. Лучше уж так — без театра и красивых масок.
«Понимаю тебя, Сергей, — ответила я. — Мне тоже нравятся простые и честные отношения, а корысть я терпеть не могу. Давай встретимся и просто поговорим».
Мы договорились увидеться в субботу днём.
Раз человек так подчёркивал равенство и отсутствие взаимных требований, я решила не создавать вокруг обычной встречи лишнего спектакля. Никакого торжественного выхода, никакой подготовки, словно меня ждёт премьера в Большом театре. Обычная дневная встреча двух взрослых людей — вот и всё.
Из шкафа я достала свои любимые тёмно-синие джинсы, надела белую футболку и лёгкую клетчатую рубашку. Обулась в удобные кроссовки. Волосы собрала в простой хвост, чтобы не лезли в лицо. Никаких сложных укладок, вечернего макияжа и прочих церемоний перед зеркалом.
Мы встретились, сели за столик, и уже через несколько минут я поймала себя на неожиданной мысли: с ним правда интересно. Первые свидания часто бывают мучительными — то тишина висит тяжёлая, то разговор превращается в собеседование с вопросами о бывших. А здесь всё пошло легко, будто мы давно знали друг друга.
— Ты была на новой постановке в Театре имени Моссовета? — спросил он, аккуратно разламывая вилкой кусочек яблочного пирога. — Режиссёр, по-моему, слишком увлёкся декорациями. Замысел хороший, но исполнение какое-то самодовольное. Классика такого обращения не всегда выдерживает.
— Была, — ответила я, отодвигая тарелку из-под салата. — С декорациями согласна, там действительно перебор. Но актёр в главной роли спас всё. У него лицо работало так, что зал смеялся буквально на пустом месте.
— Вот! Именно! — оживился Сергей. — Я тоже это заметил. А как он сцену с письмом вытянул? Чистое мастерство!
Мы говорили о спектаклях, книгах, о каких-то свежих научных новостях, легко перескакивали с темы на тему. Сергей оказался внимательным собеседником: не перебивал, не давил, не пытался блеснуть умом любой ценой. Он слушал, задавал вопросы и, кажется, действительно хотел понять, что я думаю.
Мне рядом с ним было на удивление спокойно. Даже слишком спокойно для первого свидания. Я уже мысленно прикидывала, куда можно будет сходить вместе в следующий раз.
Потом официантка принесла счёт в маленькой деревянной папке и оставила его у края стола. Сергей даже не потянулся к ней. Он сделал глоток воды и посмотрел на меня так, будто ждал, как я поведу себя дальше.
— За свой салат и десерт я заплачу сама, — сказала я и достала из сумки карту.
Моя часть вышла совсем небольшой — примерно восемьсот рублей. Сергей с довольным видом кивнул, вынул из потёртого кожаного бумажника наличные за свой кофе и пирог и положил деньги в папку. Ни намёка на красивый жест, ни попытки угостить женщину, ни даже формальной фразы для приличия.
Но я не обиделась. Мы же взрослые люди. Более того, он заранее всё обозначил: платить за чужие желания он не собирается. Значит, всё честно. Никаких сюрпризов, никаких скрытых ожиданий, никаких обид с моей стороны.
Мы вышли из кафе на прохладный московский воздух, спокойно попрощались у входа в метро и разъехались каждый к себе. Настроение у меня было лёгкое. Такое редкое чувство после свидания: не усталость, не раздражение, а тихое желание продолжения.
Дома я сняла кроссовки, аккуратно повесила рубашку и футболку на плечики. И как раз в этот момент телефон, оставшийся в кармане джинсов, коротко завибрировал.
Я достала его почти с улыбкой. Была уверена, что увижу что-нибудь вроде: «Спасибо за встречу, с тобой было очень приятно, давай повторим».
Но на экране было длинное сообщение от Сергея. Я начала читать — и с каждой новой строкой чувствовала, как лицо само собой меняется от недоумения.
«Елена, скажу прямо. Я разочарован нашей встречей. Я ожидал увидеть красивую, ухоженную женщину, а ты даже не постаралась произвести впечатление. Ты пришла в простой футболке и кроссовках! От тебя даже духами не пахло! Женщина должна быть украшением, праздником, радовать взгляд мужчины. А ты выглядела так, будто выбежала в магазин за хлебом. При таком отношении к себе и внешности ты вряд ли кому-то понравишься. Извини за прямоту, но мы явно друг другу не подходим».
Хорошее настроение слетело с меня за секунду, будто его никогда и не было. Внутри поднялась обида, злость и какое-то жгучее чувство несправедливости.
То есть мужчина сам, абсолютно ясно и заранее, сообщил, что не намерен оплачивать женские духи, платья, маникюр, укладки и уход? Но при этом этот же взрослый человек всерьёз возмутился, что женщина не потратила собственные деньги, время и силы, чтобы лично его порадовать своим внешним видом. Какая же удивительно чистая, ничем не замутнённая наглость.
Я опустилась на диван и начала печатать ответ.
«Сергей, благодарю и тебя за откровенность, — набирала я уже без малейшего желания быть мягкой. — Давай тогда честно посмотрим, как прошла наша встреча. Ты пришёл не в хорошем костюме и не в начищенных туфлях, а в старом свитере и джинсах с потёртостями. Я оделась примерно в том же стиле. Ты хотел честности? Вот она: я пришла такой, какой бываю в обычной жизни, в удобной повседневной одежде, без каких-либо финансовых ожиданий от тебя. Ты просто оделся и приехал. Я сделала ровно то же самое. Мы ведь равные партнёры, как ты сам так уверенно написал в анкете».
Я остановилась на несколько секунд, но злость не уходила. Она только сильнее распирала грудь. Пальцы снова забегали по экрану, и второе сообщение вышло уже совсем без уступок.
«Если тебе нужна женщина с обложки — в дорогом платье, на каблуках, с идеальной укладкой, вечерним макияжем и ароматом хорошего парфюма, — то это другой уровень запроса. Такая картинка не появляется сама собой из воздуха. На неё уходят деньги, время, силы, уход, косметика, салоны и желание стараться. Женщина не получает всё это бесплатно при рождении в красивой коробке с бантом. И если ты хочешь видеть рядом именно такую роскошную спутницу, то и вести себя нужно соответственно: приходить с цветами, приезжать не на маршрутке, брать счёт на себя. Нельзя требовать витрину дорогого бутика, если сам принципиально не готов вложить в неё ни рубля и считаешь каждую копейку. Ты хочешь кататься на дорогой машине, заплатив как за поездку в автобусе. Так не бывает».
Я нажала кнопку отправки. Оба сообщения почти сразу отметились двумя синими галочками. Он прочитал их мгновенно, буквально в ту же минуту.
Но сверху так и не появилось знакомое «печатает…». Я подождала десять минут. Потом ещё немного. Ответа не было. Сергей, как и следовало ожидать, просто спрятался в тишину, потому что против обычной логики у него не нашлось ни одного достойного аргумента.
Больше он мне никогда не писал.
Я отложила телефон и медленно выдохнула. Обидно ли мне было? Да. Но совсем не потому, что я потеряла именно этого мужчину. Больнее было от другого: человек, который казался умным, взрослым и начитанным, к своим пятидесяти двум годам оказался таким пустым лицемером и таким мелочным, дешёвым глупцом.
Некоторые мужчины обожают рассуждать о том, что женщины теперь слишком меркантильные. Они требуют равноправия, раздельного счёта, полной самостоятельности. Им хочется, чтобы женщина сама себя обеспечивала, ни в чём не нуждалась и уж точно не смотрела в их сторону с финансовыми ожиданиями.
Но при этом они почему-то искренне считают, что эта же самостоятельная женщина после работы должна тратить свою зарплату на косметику, одежду, уход, парикмахеров и духи исключительно затем, чтобы бесплатно быть красивым украшением для их взыскательного взгляда. А стоит ей отказаться от такой односторонней щедрости — они тут же оскорбляются до глубины души.
А вы как поступаете с такими бережливыми ценителями женской красоты? Сразу ставите их на место или молча отправляете в блок, не тратя ни минуты на бессмысленные объяснения?