Ольга ещё несколько минут сидела в машине, не отпуская руль. Она сжимала его так сильно, что пальцы онемели, а костяшки стали белыми. Сердце билось сбивчиво — не от страха, а от того вязкого, тяжёлого предчувствия, которое поднимается изнутри и не даёт сделать вдох полной грудью. Машина Андрея стояла прямо возле ворот. Заляпанная грязью, будто он приехал не час назад, а ещё вчера вечером. На капоте мелко блестели капли недавнего дождя.
— Странно как… — почти беззвучно сказала она.
Муж ведь уверял её, что на работе полный аврал. Горящие отчёты, важные переговоры, совещания, задержки до поздней ночи. Даже утром, когда Ольга уже собиралась ехать, он позвонил и устало, почти жалобно произнёс:
— Отдыхай там за нас двоих, счастливица. А я, похоже, в офисе до темноты застряну.
А теперь его автомобиль стоял у забора их дачи так спокойно, будто всё это было самым обычным делом.
Ольга медленно вышла из машины. В воздухе тянуло влажной землёй и свежей весенней травой. Где-то в стороне резко и тревожно вскрикнула птица. Вокруг царила такая мирная тишина, что происходящее казалось ещё более нелепым, чужим и неправильным.
Калитка оказалась незапертой.
— Андрюш? — позвала она, заходя во двор.
Ответа не было.
На веранде лежала женская сумочка. Чужая. Небольшая, светлая, явно дорогая. Ольга остановилась так резко, словно перед ней внезапно выросла стена.
Такой вещи в доме она никогда не видела.
Холод тонкой струёй прошёл по груди.
И в тот же миг изнутри дома донёсся смех. Женский.
У Ольги будто провалилось всё внутри.
Она машинально отступила назад, но уже через секунду заставила себя выпрямиться и поднялась на крыльцо. Руки дрожали так сильно, что ключи выскользнули из пальцев и со звоном ударились о деревянный настил.
Смех оборвался мгновенно.
Дверь распахнулась почти сразу.
На пороге стоял Андрей.
Он побледнел так быстро и так резко, что Ольга всё поняла ещё до того, как увидела женщину у него за спиной.
Молодую.
Лет тридцати.
С длинными тёмными волосами и в её, Ольгином, домашнем халате.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Только ветер слегка шевелил старую занавеску у окна.
— Оль… Ты почему приехала? — наконец выдавил Андрей.
Этот вопрос ударил больнее любой пощёчины.
— Мне теперь надо предупреждать, прежде чем появиться на собственной даче? — тихо спросила она.
Женщина за его спиной нервно запахнула халат плотнее.
— Андрей, я, наверное, пойду… — пробормотала она.
— Сиди! — резко бросил он, но тут же осёкся, будто сам испугался своего голоса.
Ольга смотрела на мужа так, словно впервые в жизни видела перед собой этого человека.
Двадцать лет.
Двадцать лет брака рушились прямо сейчас, здесь, у неё на глазах.
В памяти стали всплывать детали, на которые раньше она не хотела обращать внимания: поздние возвращения, внезапные командировки, раздражение в его голосе каждый раз, когда она предлагала вместе съездить на дачу. Даже его постоянные разговоры о продаже участка вдруг обрели совсем другой смысл.
Он не ненавидел эту дачу.
Он просто готовил здесь место для иной жизни.
— Кто она? — спросила Ольга неожиданно спокойным голосом.
Андрей провёл ладонью по лицу.
— Это… Ксения.
— Давно?
Он промолчал.
И это молчание прозвучало страшнее любого признания.
Ольга медленно вошла в дом. На столе стояли две чашки, открытая бутылка вина, нарезанный сыр. На спинке стула висел женский свитер.
Чужая жизнь.
На её даче.
На её кухне.
В её тишине.
Она вдруг вспомнила, как сама выбирала эти занавески. Как высаживала под окнами пионы. Как думала, что именно здесь они с Андреем когда-нибудь будут встречать старость.
Глупо.
— А я ведь любила тебя, Андрюша, — тихо сказала Ольга, не оборачиваясь.
За её спиной повисла тяжёлая, вязкая пауза.
А потом Андрей произнёс слова, которые уже невозможно было стереть из памяти:
— Оль… Я давно хотел сказать. Я ухожу.
Ольга не заплакала.
Ни сразу, ни через минуту, ни даже тогда, когда Андрей опустил глаза, будто ему стало стыдно за собственные слова. Внутри у неё словно всё окаменело. Странное, пугающее состояние — когда боль настолько сильна, что тело просто отказывается её чувствовать.
Первой тишину нарушила Ксения.
— Я не знала, что вы приедете… — сказала она тихо, так и не решившись посмотреть Ольге в глаза.
Ольга медленно повернулась к ней. Молодая женщина выглядела растерянной, но не виноватой. И именно это обожгло сильнее всего.
Значит, она уже успела почувствовать себя здесь хозяйкой.
— А он сказал тебе, что эта дача принадлежит его жене? — спокойно спросила Ольга.
Ксения побледнела и перевела взгляд на Андрея.
Тот раздражённо выдохнул:
— Оль, ну хватит. Только не начинай сейчас сцену.
— Сцену? — в её голосе впервые прозвучал металл. — Ты привёз любовницу в мой дом и ещё говоришь мне про сцену?
Андрей нервно дёрнул плечом.
— Я устал жить на две стороны. Всё к этому давно шло.
— Давно? — Ольга криво усмехнулась. — А я, представь себе, не заметила. Двадцать лет прожила рядом с человеком и пропустила момент, когда он стал чужим.