До начала церемонии оставалось всего пятнадцать минут, когда я заметила, что рассадку за главным столом тайком изменили. Все девять мест теперь предназначались родственникам моего жениха, а моих родителей отодвинули в сторону так, словно их присутствие ничего не значило. Будущая свекровь окинула их презрительным взглядом и произнесла: «До чего же жалко они выглядят». В ту же секунду я направилась к микрофону, еще не зная, что одним решением перечеркну весь этот праздник.
До этого мгновения день казался безупречным. Мы собирались пожениться в старинной усадьбе неподалеку от Ярославля. За белоснежным шатром тянулся яблоневый сад, заходящее солнце заливало дорожки теплым золотом, а издалека доносилась тихая музыка струнного квартета. Каждая мелочь была продумана так тщательно, что происходящее напоминало ожившую сказку. Я стояла перед зеркалом, поправляла серьги, доставшиеся мне от бабушки, и старалась успокоить дрожащие пальцы. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату почти вбежала моя двоюродная сестра Ольга. Она тяжело дышала, лицо ее побелело, а в глазах застыл такой страх, что мне сразу стало не по себе.
— Марина, тебе нужно немедленно пойти со мной.
Напряжение в ее голосе мгновенно обожгло меня ледяной тревогой. Подхватив подол свадебного платья, я вышла вслед за ней в коридор, не задавая лишних вопросов.
Когда мы добрались до зала, я увидела, как сотрудники торопливо переставляют карточки с именами у центрального стола. Сначала мне показалось, что это обычная последняя правка, каких перед торжеством бывает десятки. Но стоило прочитать фамилии на карточках, как внутри у меня все оборвалось.
За столом приготовили девять мест.
И каждое из них было отдано семье Андрея.
Я поспешно стала искать карточки с именами мамы и папы.
Их там не было.
Вместо этого у дальней стены, рядом с массивной колонной, стояли два складных стула. Ни украшений, ни праздничной сервировки, ни даже нормального стола возле них не оказалось. Этот угол выглядел так, будто его в последний момент выделили для людей, которых никто не хотел замечать.
— Что это значит? — спросила я.
Распорядительница заметно растерялась. Она отвела глаза и нервно сцепила руки.
— Тамара Сергеевна утром попросила изменить рассадку, — неуверенно объяснила она. — И сказала, что жених все согласовал.
Мне показалось, будто из груди разом выбили весь воздух.
В ту же минуту рядом появилась Тамара Сергеевна — женщина, которая еще несколько минут назад должна была стать моей свекровью. Как всегда, она выглядела безукоризненно: идеальная укладка, строгое платье, дорогие украшения. На губах играла холодная улыбка, до глаз не доходившая ни на мгновение.
— Не понимаю, зачем делать из этого трагедию, — спокойно сказала она. — Твои родители прекрасно посидят там. Они все равно не привыкли к мероприятиям такого уровня.
В ушах у меня зашумело.
— Это моя свадьба, — твердо ответила я.
— И свадьба моего сына тоже, — с насмешкой напомнила Тамара Сергеевна. Потом посмотрела в сторону моих родителей и добавила, даже не пытаясь скрыть презрение: — Если говорить откровенно, они выглядят особенно жалко, когда стараются сделать вид, будто им здесь место.
Я застыла, не в силах пошевелиться.
На несколько секунд мне стало трудно дышать.
У входа стоял папа. На нем был костюм, который он купил в рассрочку и выплачивал несколько месяцев. Он старался держать спину прямо, но напряжение проступало в каждом движении. Мама делала вид, что ничего не слышала, хотя по сжатым губам и опущенному взгляду было понятно, каких усилий ей стоит скрывать обиду.
— Где Андрей? — спросила я.
Никто не ответил.
Именно тогда до меня дошла самая болезненная правда. Если он позволил сделать это с моей семьей, значит, речь была не только о неудачной рассадке. Он уже показал, какое место отвел в своей жизни и моим родителям, и мне самой.
Я развернулась и направилась к микрофону, приготовленному для поздравлений и тостов.
Ольга схватила меня за руку, пытаясь остановить.
Но решение уже было принято.
Я подняла микрофон, повернулась к гостям, которые постепенно заполняли зал, и заговорила достаточно громко, чтобы услышали все:
— Прежде чем начнется эта свадьба, каждый присутствующий должен узнать одну важную вещь.
Разговоры оборвались. Зал накрыла тяжелая, настороженная тишина.
— Сначала я хочу попросить прощения у своих родителей, — продолжила я. — Несколько минут назад их унизили на свадьбе собственной дочери.
Среди гостей поползли тревожные шепотки.
— Только что я узнала, что рассадку за главным столом изменили без моего ведома. Все девять мест отдали родственникам жениха. А моих маму и папу отправили в дальний угол, будто даже возможность присутствовать здесь — уже слишком большая честь для них.
Распорядительница опустила голову.
Я не остановилась.
— Мне также сообщили, что жених одобрил это решение.
В этот момент Андрей почти бегом вошел в зал. Лицо у него было белым, а растерянный взгляд метался между мной, матерью и гостями.
— Марина, пожалуйста, прекрати, — торопливо сказал он.