Всё началось около двух месяцев назад.
У моего мужа Дмитрия внезапно появилась необычная привычка. Ежедневно, минута в минуту, в 19:14 он вставал с дивана, плотно закрывал шторы в гостиной, а потом отправлялся на кухню. Через несколько минут он возвращался с небольшой белой тарелкой.
В ней всегда был один и тот же суп — густой, почти чёрный, с непривычным запахом, который я никак не могла определить.
— Ты должна съесть всё, — неизменно говорил Дмитрий. — До последней ложки.
Сначала я не придавала этому особого значения. Решила, что это очередная странность мужа, и шутила:
— Дмитрий, я уже взрослая женщина. Если не хочу есть, то не стану.
Но он не смеялся. Вообще.
Муж садился напротив и терпеливо ждал, пока я не опустошу тарелку. Иногда он забирал её у меня, переворачивал и подолгу рассматривал дно, будто хотел удостовериться, что там не осталось ни капли.
Меня пугала не сама еда, а его взгляд. Казалось, Дмитрию было недостаточно услышать, что я закончила ужин. Ему требовалось проверить, что нужное содержимое действительно оказалось внутри меня.
Однажды я сделала вид, будто вылила суп в раковину. Но муж заметил, что в кастрюле сохранилась ещё одна порция. Он молча налил её в чистую тарелку и снова поставил передо мной.
— Пожалуйста, сегодня не спорь, — сказал он почти шёпотом. — Просто доверься мне.
— Тогда скажи, что ты туда добавляешь.
Он замолчал. Несколько секунд Дмитрий сидел неподвижно, опустив глаза.
— То, чего сейчас не хватает твоему организму.
После этого ответа тревога уже не отпускала меня.
Странности появились и в других его поступках. Дмитрий начал тайком с кем-то созваниваться, подолгу исчезал в гараже и всегда запирал дверь изнутри. В кармане его куртки я однажды нашла квитанцию из медицинского центра. А история браузера регулярно оказывалась очищенной, словно он намеренно стирал все следы своих поисков.
Однажды ночью я внезапно проснулась и увидела мужа рядом с кроватью. Он стоял неподвижно и всматривался в моё лицо, проверяя, дышу ли я.
— Что ты делаешь? — испуганно спросила я.
— Ничего. Спи.
Но заснуть я больше не смогла.
К утру решение созрело окончательно.
В тот вечер Дмитрий ненадолго вышел из кухни. Я воспользовалась моментом, перелила несколько ложек супа в маленькую стеклянную банку и спрятала её глубоко в сумке. На следующий день отвезла образец в частную лабораторию.
Сотруднице я сказала, что подозреваю: кто-то намеренно подмешивает в мою пищу неизвестное вещество. Женщина внимательно посмотрела на меня и нахмурилась.
— Вы думаете, вас пытаются отравить?
Я не нашла в себе сил ответить и только кивнула.
Мне объяснили, что исследование займёт три дня.
Эти трое суток показались мне бесконечными. Каждый вечер в 19:14 Дмитрий закрывал шторы, приносил белую тарелку и усаживался напротив. Я послушно ела, а сама перебирала в голове самые страшные версии.
Возможно, он хотел медленно сделать меня больной. Может быть, именно суп объяснял мою постоянную слабость и сонливость, которые мучили меня в последние недели. А найденная квитанция могла означать, что муж вместе с кем-то искал способ от меня избавиться.
На третий день мне позвонили из лаборатории.
— Марина Сергеевна? — спросил женский голос.
— Да.
— Нам нужно лично обсудить результаты анализа вашего образца. Вы сможете приехать сегодня?
У меня похолодели ладони.
Когда я оказалась в лаборатории, врач пригласил меня в кабинет и разложил перед собой несколько листов.
— В образце нет ни яда, ни снотворных веществ, ни опасных химических соединений, — сообщил он.
Я с облегчением выдохнула, но доктор продолжил:
— Зато в супе обнаружено очень большое количество железа, фолиевой кислоты, витамина B12 и нескольких растительных компонентов. Такое сочетание обычно используют для поддержки организма при тяжёлой анемии.
— Но у меня никогда не было анемии.
Врач внимательно посмотрел на моё лицо.
— Вы уверены? Кожа у вас очень бледная. Я советую вам сегодня же сдать кровь.
Я согласилась.
Примерно через час доктор вернулся. Теперь он выглядел серьёзно и даже растерянно.
— Гемоглобин у вас опасно низкий. И есть ещё один результат… Вы беременны. Срок примерно семь недель.
Я не сразу поняла смысл его слов. Просто сидела, не двигаясь, словно всё вокруг внезапно стало нереальным.
Мы с Дмитрием много лет мечтали о ребёнке. Но после двух выкидышей врачи предупредили: следующая беременность может быть опасной для моего здоровья. За последний год мы так устали от боли, надежд и разочарований, что почти перестали говорить о детях.
Домой я вернулась, крепко прижимая к себе медицинские документы.
Часы показывали 19:13.
Дмитрий стоял у окна. Ровно в 19:14 он привычно задвинул шторы, ушёл на кухню и вскоре вернулся с белой тарелкой в руках.
Однако в этот раз я даже не притронулась к супу.
— Ты знал? — спросила я.
Он замер.
— О чём ты говоришь?
— О ребёнке. О моей крови. Об анемии. Ты знал всё это?
Лицо мужа изменилось. Он медленно сел и закрыл руками глаза.