— В холодильнике мыши голодают, зато наша мадам снова с покупками!
Сергей даже не обернулся, когда Марина вошла в квартиру.
Он стоял перед открытым холодильником и с таким видом переставлял с полки на полку банку горчицы, кастрюлю с супом и пачку сыра, будто после ограбления проводил инвентаризацию оставшегося имущества.
Марина поставила на пол два пакета.
В одном лежали молоко, куриное филе, овощи, хлеб и яйца.
Во втором — новая тёмно-синяя блузка.
Та самая, на которую она наткнулась после работы и почти десять минут уговаривала себя пройти мимо.
Но всё же купила.
Старая белая блузка уже растянулась на локтях, воротник потерял форму, а через неделю Марине предстояла встреча с важным клиентом.
Она была главным бухгалтером и отлично понимала, как нужно обращаться с деньгами.
Особенно с теми, которые зарабатывала сама.
— О чём ты? — устало спросила она.
Сергей всё-таки повернулся. Сначала посмотрел на неё, потом — на фирменный пакет.
— А сама не видишь?
— Нет.
— В доме есть нечего.
— Я принесла продукты.
— Конечно, принесла…
Он криво усмехнулся.
— И себе новую вещь заодно купила.
Марина посмотрела на мужа и ощутила знакомое, почти физическое раздражение.
Будто снова оказалась на месте обвиняемой.
Ей приходилось оправдываться за крем, сапоги, стрижку, кофе по дороге в офис — за любую покупку, которую она делала для себя, хотя её зарплата почти вдвое превышала Сергееву.
— Мне нужна была эта блузка.
— Тебе вообще всё нужно.
— Серёж, я после десяти часов работы. Давай отложим разговор.
— А когда поговорим? Когда в холодильнике останется только свет?
Марина ничего не ответила и начала разбирать пакеты.
Курица.
Молоко.
Помидоры.
Огурцы.
Яйца.
Масло.
Сергей смотрел на продукты с таким выражением, словно каждый из них подтверждал его правоту.
— Вот, — сказала Марина. — Еда есть.
— На пару дней.
Она остановилась.
— Значит, завтра купишь ещё.
Сергей медленно сузил глаза.
— Я?
— Ты.
— Интересно.
— Что именно?
— Как быстро ты научилась со мной разговаривать.
Марина аккуратно сложила пакет.
— А как мне с тобой разговаривать?
— Не знаю. По-женски, например. Как жена с мужем.
— А ты попробуй отвечать мне как муж, а не как контролёр расходов.
В кухне стало тихо.
Сергей шагнул к ней.
— Это сейчас что значит?
— Ровно то, что ты услышал.
— Я вообще-то тоже работаю.
— Я ни слова не сказала о твоей работе.
— Тебе необязательно говорить. У тебя всё на лице написано.
Этой фразой он пользовался постоянно.
Когда ему нечего было возразить, появлялось: «У тебя всё на лице написано», «Ты меня ни во что не ставишь», «Считаешь себя умнее всех».
Марина сняла пальто, повесила его в прихожей и только потом спокойно спросила:
— Ипотеку в этом месяце кто внёс?
Лицо Сергея сразу напряглось.
— Опять начинается.
— Я задала простой вопрос.
— Не надо тыкать меня ипотекой.
— Хорошо. А коммунальные платежи?
— Марин…
— Интернет?
— Хватит.
— Страховку на твою машину?
— Я сказал, хватит!
Она посмотрела ему прямо в глаза.
— Тогда и ты не говори, будто я ничего не делаю для дома.
Сергей с силой хлопнул ладонью по дверце холодильника.
— Я такого не говорил!
— Ты сказал, что дома пусто, зато я покупаю себе одежду.
— Потому что это правда!
— Нет, Серёж. Правда в том, что тебе не нравится, когда я трачу на себя заработанные мной деньги.
Он коротко рассмеялся.
— На себя?
— Да. На себя.
— Какие ещё «твои» деньги? Мы семья.
Вот оно.
Когда нужно было закрыть ипотеку, деньги Марины становились общими.
Когда требовалось наполнить холодильник — тоже общими.
Когда подходил срок продления страховки на автомобиль — снова выручали её деньги.
Но стоило Марине купить себе блузку, как все средства мгновенно превращались в семейные.
— Хорошо, — сказала она. — Раз у нас всё общее, сколько ты перечислил в общий бюджет в этом месяце?
Сергей отвернулся.
— Не надо превращать дом в бухгалтерию.
— Удобная позиция.
— Какая ещё позиция?
— Пользоваться подсчётами, пока они говорят в твою пользу, и злиться, когда цифры показывают обратное.
— Господи, какая же ты…
Он осёкся.
— Какая?
— С тобой тяжело.
Марина едва заметно улыбнулась. Весёлого в этой улыбке не было.
— А с тобой легко. Особенно семейному бюджету.
Сергей резко отодвинул стул.
— Вот поэтому с тобой и невозможно разговаривать!
Он ушёл в комнату и включил телевизор на полную громкость.
Так он поступал после каждой ссоры. Будто шум экрана ставил точку и объявлял: разговор закончен, последнее слово осталось за ним.
Марина приготовила ужин и позвала мужа.
Сергей пришёл сразу, сел за стол, попробовал курицу и недовольно поморщился.
— Пересолила.
Марина продолжила есть, не поднимая глаз.
Через минуту он спросил:
— Завтра фарш купишь?
— Нет.
Сергей посмотрел на неё.
— В смысле?
— Купи сам.
— У меня времени не будет.
— У меня тоже.
— Ты ведь всё равно проходишь мимо магазина.
— А ты всё равно проходишь мимо банкомата.
Он положил вилку.
— Это ты назло делаешь?
— Пока ещё нет.
— А что тогда будет назло?
Марина наконец встретила его взгляд.
— Сам поймёшь.
В ту ночь она почти не спала.
Не потому, что боялась Сергея.