… В тот вечер я добиралась домой поздно. Пятница, плотный поток машин, бесконечные пробки и единственная мысль в голове: поскорее добраться до кровати, уткнуться лицом в подушку и больше никуда не вставать.
Замок привычно щёлкнул, дверь открылась, и почти сразу я увидела в прихожей две массивные старые сумки грязновато-бордового цвета. Рядом стояла клетчатая хозяйственная тележка, из которой торчала крупная луковица.
У меня внутри всё перевернулось.
На секунду недоумение уступило место нелепому, почти детскому страху.
Неужели кто-то вломился?
Но вещи выглядели слишком потрёпанными и по-домашнему, чтобы принадлежать грабителям.
Я медленно прошла на кухню — и там окончательно потеряла способность говорить.
В моём кресле у окна, том самом, за которое я когда-то спорила с бывшим мужем при разделе имущества, сидела Тамара Сергеевна.
Моя бывшая свекровь.
Она с откровенной неприязнью изучала новые занавески и пила чай из моего сервиза так спокойно, словно находилась у себя дома.
— Здравствуйте, Тамара Сергеевна, — наконец произнесла я.
Щёки у меня загорелись. От злости, от растерянности и от полного абсурда этой сцены — я сама не могла понять.
Свекровь неторопливо повернула голову.
На её лице застыло выражение человека, который явился оказать огромную честь, хотя внутренне уверен, что окружающие должны благодарить его уже за само присутствие.
— О, всё-таки пришла, — протянула она. — Где ты пропадала? Я тебе весь день звоню. Хорошо, что старый ключ подошёл. Серёжка, похоже, так и не удосужился сменить замки.
Серёжка.
Мой бывший муж.
Мужчина, с которым мы официально расстались шесть месяцев назад.
Тот самый Сергей, который, если верить общим знакомым, последние три месяца жил с парикмахером Оксаной в тесной однокомнатной квартире в старой части города.
— Тамара Сергеевна, а вы Сергею звонили? Где он сейчас? — осторожно спросила я, пытаясь выиграть время.
В голове гудело, а к горлу подступали слёзы. Мне хотелось разрыдаться, но я заставила себя держаться.
Я слишком долго была невесткой этой женщины, чтобы сейчас позволить ей увидеть мою слабость.
— Конечно, звонила. Он скоро будет, — отмахнулась Тамара Сергеевна. — Лучше помоги занести вещи. Я поживу у вас некоторое время.
У себя ремонт, а у соседей оставаться невозможно — шум, грязь, одни неудобства. Вот я и решила перебраться к вам. Район хороший, транспорт рядом. Вижу, ты наконец привела квартиру в приличный вид. Давно пора было.
Она смотрела на меня с тем же снисходительным выражением, которое я помнила по прежним годам. Будто перед ней стояла не хозяйка квартиры, а нерасторопная служанка, не успевшая вовремя подать тапочки.
— Тамара Сергеевна, — повторила я, тщательно выговаривая каждое слово, — к какому именно сыну вы приехали жить?
Она поперхнулась чаем и закашлялась.
— Ты в своём уме? — резко отрезала она. — К Сергею, конечно! И не устраивай сцен. Я прекрасно понимаю, что ты никогда меня не любила, но сейчас не подходящий момент вспоминать старые обиды. У меня давление, мне нужен покой.
Я глубоко вдохнула и прижалась плечом к дверному косяку. Ноги внезапно стали мягкими, словно ватными.
— Тамара Сергеевна, мы с Сергеем развелись. Уже несколько месяцев назад.
Она замерла, так и не донесла чашку до губ.
Её взгляд постепенно стал узким и тяжёлым.
Потом она с резким движением поставила чашку на блюдце. Фарфор жалобно звякнул.
— Не говори ерунды, — ледяным тоном произнесла она. — Что это ещё за нелепые шутки? Я его мать и лучше тебя знаю, как у вас обстоят дела.
— Это не шутка, — ответила я, глядя на оставленные в прихожей сумки. — Позвоните Сергею и спросите сами. Он живёт с Оксаной. А квартира, Тамара Сергеевна, моя.
Мама подарила её мне ещё до свадьбы. Сергей лишь жил здесь. До тех пор, пока не начал всё чаще приходить пьяным и однажды не разбил машину. Тогда я поняла, что больше так не могу, и подала на развод.
Лицо бывшей свекрови резко изменилось.
Сначала она побледнела, словно из неё разом выпустили весь воздух. Через несколько мгновений кожа начала наливаться густым красным цветом.
Я знала эту последовательность наизусть.
Сначала шок.
Потом отрицание.
А затем — вспышка ярости.
— Ты врёшь! — прошипела она, резко поднимаясь со стула.
Тамара Сергеевна привычно прижала ладонь к груди.
Раньше я в такой момент сразу бросалась к аптечке, искала таблетки, приносила воду, мерила ей давление и спрашивала, не нужно ли вызвать врача.
Но сегодня всё было иначе.
— Если вам действительно плохо, я вызову скорую, — спокойно сказала я. — Однако комнату для вас готовить никто не станет. А чай можете допить.
— Какая же ты неблагодарная! — завизжала она. — Я из тебя человека сделала! Через знакомых устроила тебя на работу! Я ради тебя столько…
— Вы устроили меня курьером за шесть тысяч рублей в месяц, когда я ещё училась, — перебила я. — А я в ответ стирала ваши вещи и почти после каждой Серёжиной гулянки приводила его в чувство. Полагаю, мы давно рассчитались.
В этот момент в дверь позвонили.
Я открыла.
На лестничной площадке стоял Сергей.