Вера договорится.
Вера все устроит.
И вдруг привычная жизнь могла закончиться в один день.
— Да ты… Как ты вообще можешь… — Игорь задыхался от злости.
Он пытался придумать достойный ответ, но ничего убедительного не находил. Почва под ногами уходила.
Женщина, которую он считал мягкой, уступчивой и готовой терпеть бесконечно, впервые потребовала от него того, чего он боялся больше всего, — ответственности.
— Ты еще пожалеешь, Вера! — наконец выкрикнул он. — Обязательно пожалеешь! Останешься одна в своей огромной пустой квартире и вспомнишь мои слова. Никто не выдержит твой характер. От одиночества на стены полезешь!
Вера едва заметно улыбнулась.
— Может быть, я и буду скучать. Но зато останусь одна в собственной чистой квартире. Там не будет запаха чужой одежды и перегара твоих родственников. Никто не станет оставлять после себя горы посуды, мусора и претензий.
Она окинула взглядом разгромленную комнату.
— Я смогу возвращаться после работы и отдыхать. Не буду обслуживать посторонних людей и оправдываться за то, что хочу нормальной жизни. И знаешь, перспектива такого одиночества меня не пугает. Напротив, она кажется мне очень привлекательной.
Вера кивнула в сторону прихожей.
На вешалке висела единственная приличная куртка Игоря. Рядом стояла старая спортивная сумка, с которой он когда-то впервые пришел в ее квартиру.
— Собирай свои вещи. Я не хочу, чтобы ты оставался здесь дольше необходимого.
Игорь наконец понял: спор проигран.
Окончательно.
В глазах жены не осталось сомнений. Она не пыталась припугнуть его, вынудить извиниться или дождаться обещаний. Вера действительно решила закончить эту жизнь.
Еще некоторое время Игорь кричал, обвинял ее, грозил и старался задеть побольнее. Но Вера уже не реагировала. Она просто стояла и ждала, пока он выговорится.
Постепенно ярость мужа сменилась бессильной обидой.
Он резко снял куртку, достал сумку и начал собирать немногочисленные вещи, разбросанные по квартире. Двигался грубо, швырял одежду внутрь и громко затягивал молнию.
Закончив, Игорь направился к двери.
— Ну и оставайся здесь одна, как старая сова! — бросил он, не оглядываясь. — Еще посмотрим, кто будет смеяться последним. Я найду нормальную женщину, которая станет меня уважать и ценить. Не будет устраивать скандалы по каждому пустяку и считать каждый кусок хлеба!
Он собирался хлопнуть дверью изо всех сил.
Но, встретившись с холодным взглядом Веры, передумал.
Игорь лишь дернул ручку, вышел на лестничную площадку и начал шумно спускаться вниз.
Вера осталась одна.
В собственной квартире.
Тишина показалась почти оглушительной.
Две недели здесь звучали разговоры, смех, топот и чужая суета. Теперь отсутствие посторонних звуков казалось непривычным и даже странным.
Вера медленно прошла из комнаты в комнату.
Повсюду оставались следы недавнего пребывания родственников Игоря: грязная посуда, липкие столы, разбросанные подушки, крошки на полу и тяжелые неприятные запахи.
Уборки предстояло много.
Но теперь Вера смотрела на этот беспорядок иначе.
Она знала: постепенно все отмоет, вычистит и расставит по местам. И больше никто не превратит ее любимую квартиру в бесплатную гостиницу.
Не нужно будет закупать продукты на десятки человек.
Не придется готовить ужины тем, кто даже не считает нужным поблагодарить хозяйку.
Не придется терпеть чужую наглость, лишь бы сохранить видимость благополучной семьи.
Она снова сможет жить так, как жила до замужества.
В чистоте.
В тишине.
В спокойствии.
Конечно, Вера была совершенно измучена. Горечь от разрушенного брака никуда не исчезла. Два года совместной жизни невозможно стереть из памяти за несколько минут.
Но под усталостью и разочарованием постепенно просыпалось другое чувство — давно забытое ощущение свободы.
Теперь она могла сама распоряжаться своим временем, деньгами и жизнью. Ей больше не нужно было бесконечно уступать, оправдываться и доказывать, что она имеет право спокойно отдыхать в собственном доме.
Эта ссора поставила в их отношениях окончательную точку.
Пути назад, скорее всего, уже не было.
И удивительнее всего оказалось то, что Веру это не испугало.
Напротив, впервые за долгое время она почувствовала облегчение. Словно с плеч сняли огромную тяжесть, которую она несла так долго, что уже перестала замечать, как трудно под ней дышать.
Впереди ее ждала другая жизнь.
И начиналась она здесь — в ее собственной квартире, где отныне единственной хозяйкой снова была она сама.