— Марина, сделай музыку потише. У меня от неё голова болит.
— Закрой окно, пожалуйста. Сквозит.
— Почему в машине так сильно пахнет кофе? Ты его разлила?
— Давай заедем в магазин. Мне нужно только молоко и сыр. Пять минут, обещаю.
Пять минут обычно превращались в сорок. Марина ждала на парковке, смотрела, как дворники гоняют по стеклу дождевые капли, и слушала маму в телефоне:
— Доченька, ты скоро приедешь?
— Да, мам. Уже еду.
Наконец Светлана возвращалась с двумя тяжёлыми пакетами, складывала покупки в багажник и устало вздыхала:
— Всё, я совершенно без сил. Ну что, поехали?
Однажды Марина остановилась возле банкомата, чтобы внести очередной платёж. Светлана стояла рядом и раздражённо постукивала каблуком по асфальту.
— Ты надолго?
— Ещё минуту. Мне нужно заплатить за машину.
— Ох, эти выплаты… — Светлана скривилась. — Я бы ни за что не стала в это ввязываться. Настоящая кабала.
Марине очень хотелось ответить: «Зато каждый день с удовольствием ездишь в этой кабале». Но она снова промолчала.
Она вообще слишком часто молчала. Не сказала ни слова, когда подорожал бензин. Не пожаловалась, покупая незамерзающую жидкость. Промолчала и на мойке, отдав почти последние деньги, потому что Светлана несколько дней подряд повторяла:
— У тебя машина такая грязная, что садиться неприятно.
Даже однажды утром, когда Светлана устроилась рядом и недовольно заметила:
— Ты могла бы выезжать пораньше. Из-за тебя я уже третий день приезжаю ровно к девяти, без всякого запаса.
Марина лишь крепче сжала руль.
В тот вечер она долго сидела на кухне. За окном шумел ветер, дождь дробно бил по подоконнику. Мама пила чай и внимательно смотрела на дочь — почти так же, как смотрела на неё в детстве.
— Ты в последнее время сама не своя.
— Просто устала.
— На работе что-то случилось?
Марина неопределённо пожала плечами.
— Я от всего устала.
Мама помолчала, а потом тихо сказала:
— Доченька, доброта не означает, что другим разрешено вытирать об тебя ноги.
Марина ничего не ответила. Но эти слова остались внутри.
На следующий день после окончания работы Светлана, как обычно, села на переднее сиденье, положила сумочку на колени и достала помаду.
— Ну что, едем? Только сегодня заедем через торговый центр. Мне нужно забрать заказ.
Марина не повернула ключ. Она смотрела на мокрое лобовое стекло и чувствовала, как сердце гулко бьётся у самого горла.
— Света, нам надо поговорить.
— О чём? — Светлана даже не подняла глаз. — Если ты насчёт отчёта, я его уже отправила.
— Не об отчёте. О наших поездках.
Рука Светланы замерла.
— А что с ними не так?
Марина сделала медленный вдох. Ей казалось, что она собирается шагнуть в ледяную воду.
— Ты ездишь со мной почти год. Утром и вечером, каждый рабочий день. Я посчитала, сколько уходит на бензин, мойку, обслуживание и всё остальное. Мне стало тяжело нести эти расходы одной. Поэтому я хочу, чтобы ты тоже участвовала. Хотя бы немного. Например, тысячу рублей в месяц.
Светлана медленно повернула к ней голову.
— Ты сейчас серьёзно?
— Да.
— Ты хочешь брать с меня деньги за дорогу, по которой всё равно едешь сама?
Марина почувствовала, как лицо обжигает. Но на этот раз это был не стыд, а боль.
— Мне не совсем по пути. И дело не только в маршруте.
Светлана коротко усмехнулась.
— Марина, это уже смешно. Машина ведь твоя?
— Моя.
— На работу ты всё равно ездишь?
— Езжу.
— Тогда какие у тебя ко мне претензии? Бензин ты тратишь и без меня. Машина нужна тебе. Это твои расходы и твои заботы. Я тебя не заставляла её покупать.
В салоне стало тихо.
За окном люди торопились к остановке, закрываясь от дождя пакетами и капюшонами. Одна женщина укрывала ребёнка собственной курткой. Дворники прошли по стеклу, на мгновение очистив его от воды.
И Марина вспомнила то самое декабрьское утро. Промокшие сапоги, пакет с мамиными лекарствами и собственную мысль о том, что она хочет не выживать, а жить.
Весь этот год она снова выживала. Только теперь — в собственной машине.
— Мои заботы, — тихо повторила Марина.
— А разве нет? — Светлана пожала плечами. — Не обижайся, но дружба дружбой, а за свои решения каждый отвечает сам.
Марина кивнула.
— Хорошо.
Она вынула ключ из замка зажигания.
— Тогда выйди.
Светлана моргнула.
— Что?
— Выйди из машины, пожалуйста.
— Ты не шутишь?
— Нет.
— На улице дождь. До остановки далеко.
Марина повернулась к ней. Голос у неё оставался спокойным, хотя пальцы слегка дрожали.
— Это твои расходы. Твой комфорт. Твои проблемы.
Светлана смотрела на неё так, будто впервые видела перед собой настоящую Марину.
— Ты решила устроить спектакль из-за тысячи рублей?
— Нет. Не из-за тысячи. Из-за целого года, когда я боялась доставить тебе неудобство, а ты ни разу не подумала, удобно ли мне самой.
Лицо Светланы вспыхнуло.
— Да пожалуйста! — резко бросила она, схватила сумку и открыла дверь. — Подавись своим бензином! Больше я в твою машину не сяду.
— Хорошо, — ответила Марина.
Дверь захлопнулась. Деревянный ангел на зеркале задрожал.
Светлана пошла под дождём, высоко подняв голову. Её дорогой платок быстро намок, каблуки неуверенно скользили по лужам. Марина провожала её взглядом, а потом вдруг расплакалась.