Не потому, что ему нечего было сказать из-за обиды.
Просто Дмитрий привык считать эту жизнь своей.
Не по закону — в собственном представлении.
Он жил в моей квартире, ездил на моей машине, приглашал друзей на мою кухню и постепенно перестал замечать, что всё это принадлежит не ему.
Скорее всего, Вика тоже ничего не знала.
Телефон в кармане Дмитрия коротко звякнул.
Он автоматически достал его, взглянул на экран, и я заметила, как дрогнула его бровь.
Телефон он сразу убрал, экраном ко мне так и не повернув.
Но в этом не было необходимости.
Его лицо сказало достаточно.
— Вика пишет?
Дмитрий спрятал телефон в карман.
— Марина, я не хотел, чтобы всё закончилось вот так.
— А как ты собирался закончить?
— Не с сумками в коридоре. Не так, будто я какой-то мальчишка, которого выставляют из собственного дома.
— Ты три недели встречался с другой женщиной. Почему я должна была сидеть и ждать, пока ты подберёшь красивые слова о том, что нам нужно «сделать паузу»?
Он приоткрыл рот, но ответить не смог.
Потому что я попала точно в цель.
Именно такой разговор он, вероятно, и представлял.
Дмитрий должен был прийти домой, сесть на этот табурет и произнести что-нибудь вроде:
«Марина, я обязан быть с тобой честным».
Потом я бы расплакалась, начала умолять его не уходить.
А он, тяжело вздохнув, великодушно покинул бы дом, уверенный, что совершил мучительный, но благородный выбор.
Удобная версия событий.
Только предназначалась она ему одному.
Я решила не оставлять ему возможности разыграть эту сцену.
— Вика знает, что квартира моя? — спросила я.
Дмитрий ничего не ответил.
Зато сразу отвернулся.
Не знает.
— А про машину ей известно?
Он снова промолчал.
— Что ты вообще ей рассказывал?
Дмитрий резко поднялся. Табурет со скрежетом отъехал назад.
— Это тебя больше не касается.
— Согласна. Теперь не касается. Поэтому ключи оставь на тумбочке.
Телефон снова подал сигнал.
На этот раз Дмитрий даже не посмотрел на него.
Он ушёл в прихожую, а я осталась на кухне. Пила чай и слушала, что происходит за стеной.
Сначала зашуршала ткань, потом щёлкнула молния на сумке. Видимо, он решил проверить, всё ли я собрала.
Затем стало тихо.
Пауза длилась примерно двадцать секунд.
— Ты положила мой синий пиджак?
— В правую сумку. Все четыре галстука тоже там.
Опять тишина.
Я могла представить, как Дмитрий стоит возле тумбочки, держит ключи и мысленно пытается понять, что делать дальше.
Он думал не обо мне.
Его занимало другое: в каком виде он теперь появится перед Викой.
До этого она видела его в дорогом костюме, за рулём моей машины.
Слышала, как он говорил: «Мы сейчас делаем ремонт» или «Мне нужно заехать на парковку».
Для неё Дмитрий был обеспеченным человеком, у которого есть квартира, автомобиль и устроенная жизнь.
А теперь у него оставались две тяжёлые сумки, кошелёк, телефон и синий пиджак.
— Марина.
— Что?
— Может, я пока останусь здесь? Ненадолго. На неделю, пока не найду квартиру.
Я поставила чашку на стол.
— Нет.
— Я могу спать на диване.
— Дмитрий, я сказала нет.
Он помолчал, будто надеялся, что за этим словом последуют объяснения или смягчение.
— Ты стала такой жёсткой.
— Я не стала другой. Просто раньше тебе не было необходимости замечать, какая я на самом деле.
Он ничего не ответил.
В прихожей повернулся ключ, затем хлопнула дверь.
Я услышала, как Дмитрий поднимает сумки. По глухим ударам о ступени было понятно: лёгкими они не оказались.
Я собрала всё.
Даже его старые кроссовки, в которых он когда-то бегал по утрам.
Когда действительно бегал, а не рассказывал об этом.
Зазвонил мой телефон.
Наталья.
— Он ушёл?
— Ушёл.
— Ты как?
— Нормально. Чай пью.
— С мёдом?
— С мёдом.
— Тогда всё сделано правильно.
Я впервые за этот вечер улыбнулась.
Не потому, что злилась.
И не потому, что почувствовала облегчение.
Просто Наталья знала: когда мне нужно хоть немного тепла, я всегда добавляю в чай мёд.
Минут через двадцать я подошла к окну.
Дмитрий стоял у подъезда с двумя сумками. Такси ещё не приехало.
Он разговаривал по телефону. Слов я не слышала, но движения говорили сами за себя.
Свободной рукой он разводил воздух в стороны — так обычно жестами объясняют:
«Всё гораздо сложнее».
Наверное, Вика спрашивала, почему он задерживается и где машина.
Я закрыла штору.
На тумбочке осталась связка ключей.
Два ключа от квартиры.
Один — от автомобиля.
И маленький брелок-компас, который я подарила Дмитрию на пятнадцатую годовщину свадьбы.
Позже я сняла компас со связки и убрала в ящик.
Не потому, что хотела сохранить память.
Просто вещь была хорошей, и выбрасывать её не имело смысла.
Чай в чашке давно остыл.
За окном мелко моросил дождь.
Внизу хлопнула дверца подъехавшего такси.
На этом всё закончилось.