Теперь Сергей не мог свободно распоряжаться средствами.
Суд: почему деньги, переведённые матери, всё равно включили в раздел
После получения уведомления Сергей понял, что притворяться дальше бессмысленно.
Он прямо сказал Елене, что хочет развода. Но даже теперь попытался сохранить образ порядочного человека. Муж снова заявил, что якобы великодушно оставляет ей квартиру и не собирается бороться за каждую вещь.
На этот раз Елена не стала подыгрывать.
— Я давно знаю о Светлане, — спокойно сказала она.
Сергей побледнел.
Тогда Елена рассказала о телефонном разговоре, который услышала ночью на балконе. Она слышала не только признания другой женщине, но и весь план: перевод общих накоплений на счёт матери, после чего Сергей собирался подать на развод и представить себя человеком, у которого почти ничего нет.
Именно поэтому она не устроила скандал, не пыталась удержать мужа и не задавала вопросов.
Елена ясно дала понять: она не станет препятствовать расторжению брака, но свою законную долю общих сбережений намерена получить полностью.
Сергей был ошеломлён.
До последнего он считал, что жена ничего не подозревает и будет действовать так, как удобно ему. Теперь же выяснилось, что всё это время Елена молча собирала документы и готовилась защищать свои права.
Окончательная борьба развернулась в суде.
Представитель Сергея утверждал, что разделу подлежат только девятьсот тысяч рублей, находившиеся на заблокированном счёте к моменту рассмотрения дела.
Семьсот тысяч, переведённые матери, защита называла подарком и помощью близкой родственнице. По мнению стороны мужа, включать эту сумму в состав совместного имущества было нельзя.
Но Ирина Николаевна заранее подготовилась к подобной версии.
Она представила банковские выписки, указала точную дату перевода и обратила внимание суда на отсутствие доказательств, подтверждающих расходы на ремонт.
— Ответчик утверждает, что передал матери крупную сумму в подарок либо на восстановление крыши. Тогда где договор дарения? Где смета, договор с подрядчиками, чеки на материалы? Ни одного документа, который подтверждал бы реальный ремонт, не представлено. Зато есть банковская операция, совершённая всего за четырнадцать дней до обращения с заявлением о разводе. Деньги являлись общими, а согласия супруги на их передачу никто не получал.
Юрист отдельно подчеркнула: речь шла не о небольшой бытовой помощи родственнице, а о значительной части накоплений, которые Елена и Сергей собирали много лет.
Причём перевод состоялся именно тогда, когда Сергей уже принял решение прекратить брак и заранее продумывал, как уменьшить сумму, подлежащую разделу.
Елена подтвердила в суде, что о намерениях мужа не знала, разрешения на перечисление денег его матери не давала и никаких совместных договорённостей по этому поводу между ними не было.
Сторона Сергея продолжала настаивать, что он лишь помог пожилой матери решить срочную хозяйственную проблему.
Однако подтвердить, что семьсот тысяч действительно ушли на ремонт крыши, так и не удалось.
Изучив документы и обстоятельства перевода, суд постановил включить перечисленную сумму в общий объём семейных накоплений.
Таким образом, разделу подлежало не девятьсот тысяч, оставшихся на счёте, а один миллион шестьсот тысяч рублей.
Каждому из супругов назначили по восемьсот тысяч.
Попытка Сергея уменьшить общее имущество за счёт перевода денег родственнице провалилась. План, который казался ему хитрым и надёжным, обернулся против самого автора.
После заседания бывшие супруги вышли в коридор.
Сергей выглядел уничтоженным. От его самоуверенности не осталось и следа, исчезла даже снисходительная улыбка, с которой он прежде разговаривал с женой.
Он остановился возле Елены и зло процедил:
— Я тебе этого никогда не прощу.
Елена посмотрела на него спокойно. За последнее время она поняла о муже достаточно, чтобы больше не бояться его угроз и обидных слов.
— Лучше подумай о другом, — ответила она. — Понравится ли твоей Светочке узнать, что после всех твоих расчётов тебе досталось только восемьсот тысяч?
Сергей промолчал.
Он резко отвернулся, вышел из здания, сел в машину и уехал, не сказав больше ни слова.
Елена ещё некоторое время стояла у суда.
Она не чувствовала торжества. Ей было горько оттого, что столько лет ушло на отношения, в которых больше не осталось доверия. Было жаль разрушенной семьи, общих воспоминаний и человека, которого она когда-то считала самым близким.
Но вместе с печалью пришло облегчение.
Впервые за долгие годы Елена почувствовала, что больше никому не обязана верить на слово, терпеть обман или зависеть от чужих решений.
Она отправилась в банк и перевела на собственный счёт деньги, присуждённые ей судом.
Впереди оставалось немало хлопот, но теперь женщина смотрела в будущее иначе.
Двадцать шесть лет брака завершились совсем не так, как Елена когда-то представляла. Однако мужу не удалось оставить её без средств и начать новую жизнь за счёт общих накоплений.
Сергей был уверен, что легко обманет доверчивую супругу. Он забыл, что спокойный человек не обязательно слаб, а молчание далеко не всегда означает неведение. Порой тот, кого привыкли недооценивать, уже сделал несколько шагов вперёд — просто не стал объявлять об этом заранее.