С лица мужа постепенно исчезла самоуверенность.
— Ты серьезно? У мамы юбилей! Она ждет нормальный праздничный стол!
— Тогда организуй его сам. За свои деньги. Ты же теперь прекрасно экономишь, потому что больше меня не содержишь.
— Но я не успею! Я работаю!
— Представь себе, Илья, я тоже работаю. Каждый день с восьми до пяти. Так что тебе придется самостоятельно решить эту задачу.
В тот день он ушел на работу злой и молчаливый. Я прекрасно понимала: приготовить достойный стол Илья не сможет. Все его кулинарные способности сводились к яичнице, которая и та получалась удачной далеко не всегда.
Суббота наступила быстрее, чем ему хотелось.
Утром я сходила в парикмахерскую, потом зашла в любимое кафе и не торопясь выпила кофе с теплым круассаном. Домой я вернулась примерно за полчаса до приезда гостей.
В квартире пахло подгоревшим луком и паникой. Илья бегал от плиты к столу, не зная, за что хвататься. На кухонной поверхности стояли пластиковые упаковки из ближайшего магазина: несколько слипшихся салатов, нарезка дешевой колбасы с подсохшими краями и курица-гриль, имевшая такой вид, будто она уже давно смирилась со своей печальной судьбой.
— Ты действительно собираешься подавать гостям это? — спросила я, оглядев стол.
— Марин, помоги, пожалуйста! — почти простонал Илья. От его прежней бравады не осталось и следа. — Хотя бы переложи всё в нормальную посуду!
— Салатницы стоят наверху. На твоей половине.
В этот момент позвонили в дверь.
Нина Павловна вошла с видом настоящей юбилярши. Высокая укладка, дорогие духи, новое платье с блестящей тканью. Следом появились остальные родственники: Раиса с мужем, а потом шумные Беляевы.
— А вот и наша именинница! — Илья попытался улыбнуться, но вышла лишь напряженная гримаса. — Проходите, дорогие гости!
Родственники вошли в комнату и почти одновременно замерли.
На столе лежала чистая скатерть — единственное, что я сделала для этого торжества. На ней уныло возвышались пластиковые коробки, а рядом лежала целая курица, которую Илья даже не разделал. Не было ни домашнего холодца, ни пирогов, ни моего салата с языком, который все особенно любили.
— Это что такое? — Нина Павловна остановилась возле своего стула. Брови ее медленно поползли вверх, едва не скрывшись под прической.
— Мам, угощайся, — пробормотал Илья. — Тут салаты, курица…
— Салаты прямо в контейнерах? — Раиса, никогда не отличавшаяся деликатностью, громко фыркнула. — Марина, ты заболела? Или вы нас вообще не ждали?
Все взгляды обратились ко мне. Я сидела на краю дивана в красивом платье, с аккуратной укладкой и журналом в руках.
— Со мной всё хорошо, Раиса Сергеевна. Просто у нас с Ильей появилась новая семейная система. Можно сказать, современный европейский вариант.
— Что еще за система? — холодно спросила свекровь.
— Раздельный бюджет. — Я поднялась. — Недавно Илья подсчитал наши расходы и решил, что я его объедаю и живу за его счет. Потом сказал мне: «Питайся сама». Я последовала его совету. А поскольку это его гости, то и обслуживать их он должен самостоятельно — на те деньги, которые теперь экономит на мне.
В комнате повисла тяжелая тишина.
— Илюша? — Нина Павловна медленно повернулась к сыну. — Она говорит правду?
— Мам, я просто хотел немного сократить семейные траты. Ипотека, сама понимаешь…
— Сократить? — почти шепотом переспросила она. От этого тихого голоса стало неуютно всем. — Значит, все эти годы, когда я хвалила ваши застолья, когда мы с отцом радовались, как хорошо ты устроился, всем занималась Марина?
— Мы вообще-то вместе…
— Не надо, — перебила я. — Не лги.
Я подошла к комоду, открыла ящик и достала папку, которую приготовила заранее.
— Илья, я бухгалтер. Если я в чем-то действительно разбираюсь, так это в расчетах.
Перед ним легли распечатанные таблицы.
— Вот расходы за последний год. Продукты, бытовая химия, подарки, расходы на тебя, Нина Павловна, лечение твоего зуба, Илья, одежда и прочие семейные траты. В общей сложности получилось почти миллион рублей. А ипотечных платежей за тот же год ты внес триста шестьдесят тысяч.
Я перевела взгляд на притихших родственников.
— Если смотреть на цифры, картина получается совсем не такая, какую Илья сейчас пытается представить. Большую часть времени его содержала я. Я покупала продукты, одевала его, занималась домом и делала всё, чтобы он мог ощущать себя главой семьи. А он, видимо, решил, что еда сама возникает в холодильнике, одежда самостоятельно отстирывается, а праздники складываются из воздуха и ничего не стоят.
Илья стоял, опустив голову. Возразить ему было нечем. С цифрами не поспоришь. Да и этот жалкий стол перед всеми присутствующими говорил громче любых таблиц.
Нина Павловна медленно подошла к столу. Брезгливо подцепила вилкой кусок колбасы из пластикового контейнера, посмотрела на него, а потом — на сына.
— Какой позор, — произнесла она без крика.
Она не устроила сцену и не стала повышать голос. Именно поэтому ее слова прозвучали особенно жестоко.
— Я всю жизнь считала, что вырастила настоящего мужчину. А выходит, воспитала…
Она не договорила.