— Она никогда не хотела, чтобы я была счастлива. Ей было важно продолжить цепочку. Чтобы следующий человек страдал, а потом передавал эту боль дальше. Как ненужное наследство, которого никто не просил.
Сергей поднялся и набрал номер матери. Галина Павловна ответила после третьего гудка.
— Слушаю.
— Юлия у нас. Она рассказала про Максима и ваш разговор.
— Ну и что?
— Ты потеряла дочь так же, как едва не потеряла сына. Ты хоть понимаешь это?
— Я никого не теряла. Это вы сами от меня уходите.
— Нет, мама. Мы никуда не уходим. Мы просто перестаём приходить туда, где нас не уважают. Это не одно и то же.
Он отключился.
Через неделю позвонила Светлана Петровна. Но не Галине Павловне, а Лиде. Голос у неё был непривычно тихим.
— Лидочка, это Светлана. Пожалуйста, не клади трубку.
— Я слушаю вас.
— В тот день я была неправа. Сидела за столом и думала, что всё идёт как положено, потому что когда-то бабушка моего мужа точно так же обращалась с моей матерью. Потом и я стала так же обращаться с собственной невесткой. А спустя время Наталья, жена моего сына, перестала ко мне приезжать. Уже три года я не вижу внучку. Только теперь поняла: Наталья не виновата. Виновата я.
— Зачем вы рассказываете мне?
— Потому что вы с Сергеем оказались единственными, кто не испугался сказать правду прямо. Галина уже не изменится, я слишком хорошо знаю сестру. Но я хотела, чтобы ты знала: я больше не стану её поддерживать.
Лида поблагодарила Светлану и завершила разговор.
Прошёл ещё месяц. Галина Павловна заметила, что телефон окончательно замолчал. Юлия не звонила: она сняла комнату на другом конце города и пыталась заново устроить свою жизнь. Сергей тоже не набирал мать, ожидая, что первый шаг сделает она. Светлана молчала, потому что ей было стыдно за годы, когда она видела всё и предпочитала бездействовать.
Однажды Галина Павловна открыла ящик стола и достала тот самый список. Двенадцать пунктов, напечатанных мелким аккуратным шрифтом. Рядом она положила страницу из блокнота Лиды. Затем медленно перечитала оба текста.
Впервые она увидела их рядом по-настоящему. И только тогда поняла то, что давно было очевидно всем вокруг: содержание листов почти не отличалось. Менялся лишь адресат. Её требования выглядели так же жестоко и нелепо, как ответ Лиды. Ни один разумный человек не захотел бы подчиняться ни одному из этих списков.
Галина Павловна сидела посреди опустевшей квартиры за пустым столом. Перед ней лежали два ненужных листка. Вокруг стояла густая тишина, и даже равномерное тиканье часов казалось оглушительным.