— Анна, перестань устраивать драму.
Я достала из папки ещё один документ.
— Заявление на развод уже готово.
Улыбка исчезла с его лица.
— Ты не всерьёз.
— Завтра подам его.
— Ты разводишься из-за ста пятидесяти тысяч?
Я покачала головой.
— Ты до сих пор считаешь, что дело в сумме.
Сергей сел на край кровати. Впервые за весь вечер он выглядел не злым, а по-настоящему потерянным.
— Я просто хотел помочь брату.
— Тогда помогай собственными деньгами.
— Я отдал ему почти всё, что у меня было.
— Я знаю.
— А что мне оставалось?
— Спросить меня.
Он замолчал.
— Нужно было сказать всего одну фразу, Сергей: «Анна, я попал в сложное положение. Ты можешь мне помочь?» Я бы хотя бы подумала.
— И согласилась бы?
— Теперь это уже неважно.
На следующее утро приехали грузчики.
Я забирала только свои вещи: книги, ноутбук, кофемашину, одежду и несколько картин, которые купила ещё до свадьбы. Рядом лежали чеки и банковские выписки.
Сергей молча ходил из комнаты в комнату.
Когда последняя коробка оказалась у двери, раздался звонок.
На пороге стоял Илья.
— Ты действительно уходишь? — спросил он.
— Да.
— Из-за меня?
— Нет.
Я посмотрела на обоих братьев.
— Из-за того, что вы вместе решили: можете распоряжаться жизнью другого человека.
Илья нахмурился.
— Но что мне теперь делать?
Я едва не рассмеялась. Даже сейчас, когда всё рушилось, его больше всего интересовал собственный платёж.
Сергей неожиданно ответил вместо меня:
— Продашь станки.
— За такую сумму?
— За ту, которую тебе предложат.
Илья побледнел.
— Но ты же говорил…
Сергей перебил его:
— Я много чего говорил.
Я взяла сумку и передала мужу ключ.
— Береги себя.
Он сжал ключ в ладони.
— Ты правда подашь на развод?
Я показала ему телефон. Заявление уже было отправлено.
Несколько мгновений Сергей смотрел на экран, потом тихо спросил:
— И это всё?
Я оглядела квартиру, в которой прожила почти девять лет.
Когда-то мне казалось, что страшнее всего — потерять семью.
Теперь я понимала: гораздо страшнее потерять себя, пытаясь сохранить её любой ценой.
— Да, Сергей. Всё.
Через три месяца развод официально завершился.
Илья всё-таки продал два станка намного дешевле, чем рассчитывал, договорился с банком о реструктуризации и устроился руководителем производства в небольшую мебельную компанию.
Оказалось, выход действительно существовал и без моих зарплат.
Сергей написал мне всего один раз:
«Я понял, что должен был спросить».
Я долго смотрела на сообщение, а потом ответила:
«Нужно было не только спросить. Нужно было ещё уметь принять мой ответ».
Больше мы не общались.
Через полгода я внесла очередной крупный досрочный платёж. В банковском приложении появилась новая дата полного погашения ипотеки — почти на три года раньше первоначального срока.
Вечером я сидела на кухне своей небольшой квартиры.
На подоконнике стоял цветок, на плите закипал чайник. В комнатах ещё многое хотелось изменить, но впервые за долгое время всё вокруг было выбрано мной.
Я открыла сохранённую фотографию той таблицы.
«Анна — август, сентябрь, октябрь».
Три месяца моей жизни, которые кто-то решил потратить без моего разрешения.
Я удалила снимок, выключила телефон и подошла к окну.
Мне больше не нужно было объяснять кому-либо, куда уходят мои деньги, где я буду жить, чего хочу и кому принадлежит моя жизнь.
Ответ оказался простым.
Мне.