Анна молча слушала и ощущала, как внутри одна за другой становятся на место давно разрозненные детали.
Это было не совсем облегчение.
Скорее ясность.
Холодная, спокойная и твёрдая.
Будто ей наконец дали ответ на вопрос, который она много лет боялась сформулировать.
— Спасибо, — сказала она. — Ты очень меня выручила.
— И что теперь будешь делать?
Анна посмотрела на горные склоны.
— Ничего. Продолжу отдыхать.
Вечером Игорь написал снова:
«Ты вообще читаешь мои сообщения? Маме стало хуже. Не понимаю, как можно спокойно ходить по горам, когда такое происходит».
Анна и теперь не ответила.
Слов ей хватало.
Даже с избытком.
Но любое сообщение означало бы, что ей снова придётся оправдываться.
А этого она больше не хотела.
За пять лет Анна усвоила одну неприятную истину: каждое её объяснение только убеждало Игоря в том, что она действует, как кнопка лифта.
Нажал — приехала.
Она убрала телефон в рюкзак и отправилась ужинать одна.
В небольшом горном кафе выбрала столик у окна, за которым обычно сидели влюблённые пары.
Молодой официант в вышитой рубашке на секунду посмотрел на пустой стул напротив неё, но вопросов задавать не стал.
Просто принёс грибной суп и горячую кукурузную кашу с сыром.
На четвёртый день Анна почти до самого вечера не включала телефон.
Намеренно.
Она поднялась на ближайшую вершину — почти три часа пробиралась вверх по тропе среди корней, камней и влажной земли.
Добравшись до вершины, долго сидела прямо на траве и смотрела, как облака медленно проплывают где-то ниже.
Ей не хотелось вновь слышать чужой голос, который указывает, куда идти, что делать и когда возвращаться домой.
Телефон Анна включила уже в комнате, когда сняла ботинки и поставила чайник.
На экране её ждало третье сообщение.
«Если завтра не вернёшься — пожалеешь. Я всем расскажу, как ты бросила больную свекровь ради своих гор. Посмотрим, что после этого скажут твои коллеги и твоя мать».
Последнюю фразу Анна перечитала несколько раз.
Не потому, что испугалась.
Наоборот.
Впервые она увидела написанное прямо, без намёков и недосказанности.
Дело было вовсе не в Тамаре Ивановне.
Настоящая причина заключалась в другом.
В том, кто в их семье имеет право принимать решения.
В ту ночь Анна долго не могла заснуть.
Она сидела на балконе в тёплом свитере — в горах уже чувствовалось приближение осени — и слушала, как внизу шумит река.
И вдруг поймала себя на тревожной мысли.
А если она всё-таки преувеличивает?
Вдруг Ольга чего-то не заметила?
Может быть, Тамаре Ивановне по вечерам действительно становится плохо?
А Игорь всё-таки говорит правду?
Старая привычка оказалась сильнее, чем Анна предполагала.
Пять лет нельзя стереть одними четырьмя днями свободы.
Но теперь она заставила себя опираться не на страх, а на факты.
Написала Ольге:
«Он угрожает рассказать всем, будто я оставила больную свекровь. Но она ведь здорова, ты сама её видела. Если понадобится, ты сможешь это подтвердить?»
Ответ пришёл почти сразу:
«Конечно. Я рядом. И, кстати, десять минут назад она прошла под моими окнами со своими палками. Шла очень бодро».
Анна открыла переписку с мужем.
Сделала снимки экрана со всеми тремя сообщениями, чтобы на них были видны дата и время.
После этого переслала их на собственную электронную почту.
На всякий случай.
Обратный билет по-прежнему лежал в приложении — Анна купила его ещё в июле. Не потому, что предчувствовала этот разговор. Она просто всегда заранее планировала поездки от первого дня до последнего.
Но теперь дата возвращения перестала быть обычной цифрой.
Она превратилась в её ответ.
Игорю Анна больше ничего не написала.
Ни в тот вечер.
Ни на следующий день.
Ни утром перед отъездом.
Мария Петровна, провожая её, завернула в бумагу большой кусок домашнего сыра и сказала:
— Приезжайте ещё. Вам горы очень идут.
Анна улыбнулась.
— Обязательно приеду.
Ночной поезд прибыл в родной город ровно в семь утра.
Именно в то время, которое было указано в расписании.
По её билету.
Не по чьему-то требованию.
Игорь открыл дверь ещё до того, как Анна успела достать ключи.
Наверное, услышал, как возле подъезда остановилось такси.
— Наконец-то, — сказал он вместо приветствия. — Загорела, отдохнула. А мать всё это время тут едва держалась.
Анна оставила чемодан у двери.
Куртку снимать не стала.
— В тот день, когда ты прислал первое сообщение, твоя мама была на репетиции хора, — спокойно произнесла она. — На следующий день она вместе с Галиной Андреевной и Людмилой закатывала заготовки. Ольга сидела у них на кухне и пила чай. А вечером видела, как твоя мама бодро идёт по набережной с палками.
Игорь замолчал на полуслове.
— Ты что… проверяла?
Анна посмотрела ему прямо в глаза.
— Отныне буду проверять всегда. Пять лет назад после первого твоего сообщения я бы уже сидела в поезде. Теперь решила сначала узнать правду.
Игорь отвёл взгляд.
— Ну… возможно, ей тогда действительно стало плохо. Может, я просто не совсем удачно всё сформулировал.
— Ты отправил мне три сообщения, Игорь. Первое было приказом. Второе — обвинением. Третье оказалось угрозой рассказать всем, будто я бросила больную свекровь.