Я замерла.
— Что ты сказала?
Полина чуть наклонила голову.
— Хочешь её увидеть? Она тоже любила играть в прятки.
По спине прошёл ледяной холод.
Я старалась говорить спокойно:
— Полина… что ты имеешь в виду?
Она нахмурилась, будто вопрос был совсем непонятным.
— Показать тебе, где она живёт?
В этот момент в кухню вошла Маша. Она тащила за ухо плюшевого зайца.
И, не задумываясь, сказала:
— Мама внизу.
Сердце ударило так сильно, что на мгновение заглушило все остальные звуки.
Полина взяла меня за руку и потянула в коридор. В её движениях было столько радостного нетерпения, словно она собиралась показать мне подарок ко дню рождения.
Я едва выговорила:
— Что значит «внизу»? Где именно?
Она ответила без колебаний:
— В подвале. Пойдём.
Мысли мгновенно заполнились самыми страшными догадками.
Долгие взгляды девочек на запертую дверь.
То, что Андрей ни разу не открывал её при мне.
Его спокойное объяснение про коробки и инструменты.
Полина подвела меня прямо к двери.
— Надо только открыть, — сказала она буднично.
Во рту пересохло.
— Папа водит вас сюда?
Она кивнула.
— Иногда. Когда очень по ней скучает.
От этих слов мне стало ещё страшнее.
Я повернула ручку.
Заперто.
Полина ничуть не удивилась.
— Ничего. Мама всё равно там.
Мне следовало остановиться.
Следовало дождаться Андрея.
Сейчас я понимаю это совершенно ясно.
Но тогда страх оказался сильнее рассудка.
Я вынула из волос две тонкие шпильки, опустилась на колени и принялась возиться с замком. Пальцы дрожали так, что металл несколько раз выскальзывал.
Рядом тихо дышала Маша.
Полина приподнялась на носки и терпеливо ждала.
Щёлк.
Замок поддался.
Я застыла.
— Вот видишь, — прошептала Полина.
Я медленно приоткрыла дверь.
Вниз уходила лестница, погружённая в полумрак. Но даже того, что открылось с порога, хватило, чтобы у меня перехватило дыхание.
Сначала в лицо ударил запах.
Сырость, плесень, затхлый воздух помещения, которое слишком долго держали закрытым.
Я ступила на первую ступеньку.
Потом на вторую.
И почти сразу ужас начал превращаться во что-то другое.
Там не было тела.
Ни один из кошмарных образов, которые за несколько секунд нарисовало моё воображение, не оказался правдой.
Передо мной находилось совсем другое место.
Не тайник преступника и не страшная комната из чужого кошмара.
Скорее, застывшее пространство памяти.
Почти домашний алтарь, созданный человеком, не сумевшим отпустить прошлое.
У стены стоял старый диван, на спинке которого лежал мягкий плед.
Полки были заставлены фотоальбомами.
В рамках — десятки снимков покойной жены Андрея.
Детские рисунки висели прямо на стенах.
У дальней перегородки громоздились картонные коробки с подписями чёрным фломастером.
На низком столике стоял игрушечный чайный сервиз.
На спинку стула был аккуратно наброшен женский свитер.
У стены стояли резиновые сапоги, словно хозяйка могла в любую минуту вернуться за ними.
Рядом со старым телевизором лежали стопки дисков.
Комната насквозь пропахла влагой.
Из трубы медленно падали капли. Они с глухим звоном разбивались о дно подставленного ведра, а по стене расползались тёмные следы сырости.
Я не могла пошевелиться.
Полина улыбнулась.
— Мама здесь живёт.
Я повернулась к ней.
— Солнышко, объясни, пожалуйста, что ты имеешь в виду.
Она обвела комнату рукой.
— Папа приводит нас сюда. Тогда мы можем побыть с мамой.
Маша крепче прижала к груди плюшевого зайца.
— Мы смотрим маму по телевизору.
Полина согласно кивнула.
— И папа с ней разговаривает.
Я снова осмотрелась.
Теперь стало ясно: это не склад.
Здесь годами хранилась боль, которой в обычной жизни не нашлось места.
Не преступление.
Не безумие в том смысле, которого я испугалась.
Не чудовищная тайна.
Просто горе, запертое в отдельной комнате.
Я подошла к тумбе под телевизором.
На верхнем диске было написано: «Поездка в зоопарк».
На следующем: «День рождения Полины».
На столике лежала раскрытая тетрадь.
Я не собиралась читать чужие записи.
Но одна строчка сама попалась на глаза.
«Как же мне не хватает тебя сейчас».
Я сразу захлопнула тетрадь.
И в ту же секунду наверху хлопнула входная дверь.
Андрей вернулся раньше, чем мы ожидали.
С первого этажа донёсся его голос:
— Девочки?
Лицо Полины просияло.
— Папа! Я показала ей маму!
Шаги наверху резко оборвались.
Потом раздался быстрый топот.
Через несколько секунд Андрей появился в дверном проёме.
Увидев открытую дверь, он мгновенно побледнел.
Несколько тяжёлых секунд никто не говорил ни слова.
Наконец он выдохнул и спросил тихо, но жёстко:
— Что ты сделала?
От его тона Полина вздрогнула.
Я сразу встала перед девочками.
— Не разговаривай со мной так.
Андрей схватился обеими руками за голову.
— Почему дверь открыта?
Я посмотрела ему прямо в лицо.
— Потому что твоя дочь сказала, что её мама живёт внизу.
Выражение его лица изменилось мгновенно.
Гнев исчез.
Остались страх, стыд и растерянность человека, которого внезапно заставили увидеть собственную правду со стороны.
Голос Полины дрогнул:
— Я сделала что-то плохое?
Андрей посмотрел на неё так, будто эти слова разорвали ему сердце.