— И ты решила закрыть карточный долг моей коллекцией? — я с отвращением снял ее пальцы со своей рубашки.
— Я бы вернула! Я бы что-нибудь придумала! Умоляю, только не полиция! — она рыдала, размазывая по лицу дорогую тушь.
В эту секунду раздался звонок в дверь. Короткий, резкий, требовательный.
Я подошел и открыл. На пороге стояли двое сотрудников патрульно-постовой службы.
— Вы вызывали? — спросил старший.
— Да, — я отошел в сторону, пропуская их в прихожую. — Гражданка пыталась вынести из моей квартиры коллекцию часов. Похищенное находится в ее сумке на полу. Заявление готов написать сейчас.
Марина завыла, схватившись за голову. Дальше всё пошло быстро и сухо: понятые из соседней квартиры, опись имущества, изъятие часов из ее сумки, протокол.
Когда на Марину надели наручники, она посмотрела на меня с такой ненавистью, что в ней уже не было ничего человеческого — только страх и ярость загнанного зверя.
— Ты сломал мне жизнь! — выкрикнула она. — Ты мог просто дать мне эти деньги! Для тебя это мелочь!
— Я строю мосты, Марина, — ответил я, стоя у двери своей квартиры. — И хорошо знаю, что бывает, когда одна опора прогнила. Ее нельзя оставлять в конструкции. Иначе она утянет вниз всё остальное.
Марину увезли. Дело возбудили сразу по двум направлениям: кража в особо крупном размере и растрата средств работодателя. Владелец галереи, узнав о ее задержании, провел проверку и тоже написал заявление. Долги перед криминальными кредиторами только ухудшили ее положение. Суд оснований для мягкости не нашел, и Марина получила реальный срок.
На следующий день я вызвал клининговую службу. Две спокойные женщины за несколько часов вычистили квартиру до блеска. Потом я съездил на склад и вернул домой свои вещи.
Кухня снова стала нормальной — удобной, пустой только там, где это нужно, и полной там, где должна быть полной. Дорогой фарфор вернулся на полки, хотя разбитые тарелки пришлось докупать отдельно. Кофемашина по утрам снова мягко гудит, наполняя квартиру запахом свежемолотого кофе.
Моя жизнь на стройке продолжается. Я всё так же веду объекты, требую дисциплины, проверяю расчеты и не терплю халтуры.
Иногда, наливая кофе в любимую чашку, я вспоминаю эту историю. Люди, которые прикрывают наглость красивыми словами о вдохновении, статусе, тонкой натуре и праве на красоту, нередко прячут за этим фасадом пустоту и хищный расчет. Если человек не готов помыть за собой тарелку и прикрывается маникюром, дело обычно не в маникюре. Дело в том, что в своей голове он уже назначил вас обслуживающим персоналом. И лучшее, что можно сделать в такой ситуации, — вовремя закрыть доступ к ресурсам, вывести имущество из-под удара и навести порядок на всей территории. Потому что чистая раковина, сохраненные вещи и спокойные нервы стоят намного дороже иллюзий о красивом партнерстве.