Наталья стояла у кухонного стола, будто приросла к полу, и не могла отвести глаз от маленькой пластиковой бирки, закрепленной на запястье младенца. Под потолком от сквозняка чуть раскачивалась лампочка, по стенам ходили слабые тени, а в доме было так тихо, что Наталья слышала, как тяжело дышит рядом Павел.
Она снова вгляделась в надпись — и холод медленно прошел по всему телу.
— Нет… нет, этого быть не может… — прошептала она так тихо, что голос почти растворился в тишине.
Павел насторожился.
— Что ты там увидела?
Наталья подняла на него глаза, полные такого страха, что он невольно шагнул ближе.
— Здесь… имя матери. Здесь написано имя моей сестры.
Павел замер.
— Какой сестры?
— Анны…
В кухне словно разом стало тесно, жарко и нечем дышать. Это имя Павел помнил слишком хорошо. Анна была младшей сестрой Натальи. Три года назад она пропала так странно, что в поселке еще долго говорили об этом шепотом. Ее искали всем миром: приезжали полицейские, расспрашивали соседей, прочесывали лес, ходили вдоль реки. Но Анна будто провалилась сквозь землю.
Через месяц у воды нашли только ее куртку.
После этого почти все решили: девушка утонула.
Наталья опустилась на стул, будто ноги больше не держали ее.
— Тут дата рождения… сегодняшняя… — произнесла она дрожащим голосом. — Но как такое возможно? Аня исчезла три года назад…
Младенец слабо захныкал. Павел бережно взял его на руки и начал осторожно покачивать, стараясь не показать собственного испуга.
— Может, это просто совпадение?
Наталья резко мотнула головой.
— Нет. Здесь полное имя: «Анна Петровна Соколова». Это она.
За окном вдруг с силой хлопнула калитка. Оба вздрогнули.
Павел быстро подошел к окну и выглянул во двор.
Пусто.
Только ветер раскачивал старую яблоню.
— Нехорошее это дело, — глухо сказал он. — Не просто так ребенка оставили именно на кладбище.
Наталья не ответила. Перед глазами всплыли дни трехлетней давности. Тогда Анна была совсем другой — звонкой, веселой, живой, такой, что рядом с ней всегда становилось шумно и светло. Мужчины в поселке оглядывались ей вслед, спорили из-за нее, пытались понравиться. Но однажды поздно вечером она пришла к старшей сестре заплаканная, бледная и сказала фразу, которую Наталья потом вспоминала сотни раз:
«Если со мной что-нибудь случится — не верь никому».
Тогда Наталья решила, что сестра снова поссорилась с каким-то поклонником.
А спустя неделю Анна исчезла.
Ребенок снова тихо всхлипнул. Наталья осторожно забрала его у мужа и прижала к себе. В груди болезненно заныло. Малыш смотрел ей прямо в лицо — внимательно, почти серьезно, словно понимал больше, чем должен был понимать новорожденный.
— Он похож на нее… — едва слышно сказала Наталья.
Павел тяжело выдохнул.
— Надо звонить в полицию.
Но Наталья ответила сразу, резко, почти испуганно:
— Нет!
Он удивленно посмотрел на жену.
— Почему?
Она сбилась, сама не зная, как объяснить то, что вдруг стало ей страшно ясно.
— Потому что… если Анна жива… значит, ее до сих пор могут искать те, кого она боялась.
В ту же секунду в дверь ударили.
Три глухих, тяжелых стука.
Наталья вскрикнула.
Павел медленно повернулся к двери.
Стук повторился.
А потом из-за двери донесся низкий, хриплый мужской голос:
— Открывайте. Мы пришли за ребенком…
Глава 2. Те, кто постучал среди ночи
Тишина в доме стала густой, давящей, почти осязаемой.
Павел стоял у двери и не решался даже положить ладонь на ручку. Наталья крепче прижала младенца к груди, будто всем телом уже знала: стоит отдать его — и случится непоправимое.
Стук раздался снова.
На этот раз медленнее.
И тяжелее.
— Не заставляйте нас ломать дверь, — снова произнес сиплый голос. — Мы знаем, что младенец у вас.
Павел одним движением выключил свет на кухне. Комната провалилась в полумрак. Только лампадка возле иконы в углу продолжала слабо дрожать красноватым огоньком.
— Ни звука… — прошептал он.
Наталья задержала дыхание.
Снаружи заскрипели шаги. Кто-то неторопливо прошел вдоль окон. Доски крыльца жалобно скрипнули. Потом человек остановился прямо возле кухонного окна.
Павел осторожно отодвинул краешек занавески — и ледяная дрожь пробежала по его спине.
Во дворе стояли двое мужчин в темной одежде. Один высокий, сухой, почти черный силуэт на фоне ночи. Другой плотный, в кепке, низко надвинутой на глаза. Лица скрывала темнота.
— Кто это?.. — одними губами спросила Наталья.
Павел покачал головой.
Но вдруг его лицо изменилось.
— Подожди…
— Что?
— Кажется, одного я знаю.
Наталья побледнела.
— Кого?
Павел с трудом сглотнул.
— Того, высокого… По-моему, это Кирилл.
Имя будто ударило по комнате.
Кирилл Морозов когда-то служил участковым. Именно он вел дело об исчезновении Анны три года назад. В поселке его тогда уважали, считали честным и спокойным. А потом он внезапно ушел со службы и тоже куда-то пропал.
С улицы снова донеслось:
— У вас одна минута. Потом зайдем сами.
Наталья нервно покачивала ребенка. Малыш вдруг перестал плакать и повернул голову к двери. Его крошечные пальцы вцепились в рукав ее кофты.
— Павел… мне страшно…