Марина застыла в центре кухни, всё ещё сжимая в руках чашку кофе. Ей показалось, что на неё вылили ведро ледяной воды. Слова Олега разом уничтожили тихое спокойствие осеннего утра.
— Новую квартиру я запишу на мать, и разговор окончен! Ещё чего не хватало — потом делить недвижимость с тобой через суд, — жёстко сказал он, продолжая читать газету.
Марина осторожно поставила чашку на стол. Она старалась не задеть блюдце, но пальцы заметно дрожали.
— Олег, мы ведь договаривались совсем иначе…
— Мы ни о чём не договаривались! — оборвал её муж. — Деньги зарабатываю я. Значит, мне и решать, на кого будет оформлено жильё.
Марина медленно села напротив. За окном тянулся холодный октябрьский дождь. Вода стекала по стеклу тонкими извилистыми полосами, похожими на слёзы.
Сама она пока не плакала.
Наверное, слёзы придут позже — когда Олег уйдёт на работу и она останется один на один с тем, что услышала.
— А где тогда будем жить мы? — тихо спросила Марина.
— С моей мамой. Квартира большая, места всем хватит. Она давно хочет перебраться из деревни в город.
Тамара Ивановна.
Одного упоминания свекрови оказалось достаточно, чтобы Марина внутренне напряглась.
За восемь лет брака Тамара Ивановна так и не стала называть её по имени. Обычно говорила «эта женщина» или обращалась к сыну: «твоя жена».
Каждый приезд свекрови превращался для Марины в тяжёлое испытание. Почему они до сих пор без детей? Почему у невестки такая маленькая зарплата? Почему дома всё устроено не так? И зачем Олег вообще женился именно на ней?
— Но мы ведь хотели настоящую семью, — напомнила Марина. — Помнишь?
— Хотели, хотели… — насмешливо передразнил он и наконец поднял глаза от газеты.
В его взгляде не осталось привычного тепла. Только раздражение и ледяная отстранённость.
— Уже три года вы только и делаете, что хотите. А где результат?
Марине стало больно даже дышать.
Три года они действительно мечтали о ребёнке.
Ходили по врачам, сдавали бесконечные анализы, проходили обследования. Специалисты не находили серьёзных проблем ни у неё, ни у Олега.
— Вероятно, дело в постоянном напряжении, — говорили медики. — Вам нужно меньше переживать и больше отдыхать.
Но как было не нервничать, если Тамара Ивановна при каждой встрече тяжело вздыхала и намекала, что Марина неспособна подарить её сыну наследника?
— Я думала, ты понимаешь, как мне тяжело, — прошептала Марина.
— Я всё понимаю. Но мама права: пока детей нет, нет смысла оформлять квартиру на двоих. Кто знает, вдруг завтра ты решишь уйти от меня?
— А вдруг уйти решишь ты? — не выдержала Марина.
Олег только пожал плечами, снова развернул газету и уткнулся в неё взглядом.
Этот простой жест оказался красноречивее любых слов.
Марина поднялась и подошла к окну.
По мокрому тротуару торопилась молодая женщина с коляской. Она осторожно переходила дорогу, придерживая капюшон над малышом.
Марина смотрела ей вслед, чувствуя знакомую пустоту в груди.
Стать матерью она мечтала ещё с юности.
Ей представлялось, как она будет держать новорождённого у сердца, петь ему колыбельные, радоваться первым шагам. Она видела в воображении Олега, который с гордостью показывает друзьям фотографии их ребёнка.
— Знаешь, — сказала Марина, не поворачиваясь, — возможно, твоя мама действительно права.
— О чём ты?
— Наверное, мне правда лучше развестись сейчас. Пока детей у нас нет.
Позади неё повисла тишина.
Слышно было только, как шуршат газетные страницы да размеренно отсчитывают время настенные часы.
Те самые часы, что Тамара Ивановна подарила им на новоселье.
— Делай как считаешь нужным, — после паузы ответил Олег. — Моё решение всё равно не изменится. Квартира будет принадлежать маме.
Марина закрыла глаза.
Восемь лет.
Целых восемь лет она пыталась создать уютный дом и сохранить их семью.
Она выбирала обои, подбирала мебель, покупала посуду, следила за каждой мелочью. Гладила Олегу рубашки, варила его любимый борщ, терпела колкости свекрови и старалась не отвечать на обиды.
А теперь выяснилось, что все эти годы её считали временной частью жизни Олега.
В новой квартире, которую он уже выбрал вместе с матерью, Марине предназначалась роль бесправной квартирантки.
— А если я всё-таки забеременею? — спросила она, продолжая смотреть на дождь.
— Тогда и решим.
«Тогда и решим».
Словно речь шла о покупке стиральной машины, а не о рождении их общего ребёнка.
Марина медленно обернулась.
Олег спокойно сидел за столом и выглядел человеком, который уверен в собственной правоте.
Когда-то именно эта уверенность покорила её. Рядом с ним он казался надёжным — человеком, за которым можно спрятаться от любых бед.
Теперь Марина поняла: каменная стена может защищать, но может и оставаться безжизненно холодной.
— Олег, — негромко позвала она.
— Что ещё?
— Ты помнишь нашу первую встречу?
Муж удивлённо посмотрел на неё.
— Конечно. Мы познакомились в кафе в центре города. Но к чему ты это вспомнила?
— Ты тогда говорил, что больше всего хочешь дружную семью. Большой дом, детей, смех…
— Ну говорил. Только жизнь показала, что мечты сбываются далеко не всегда.