— Мам, ты меня слышишь? На нашей даче посторонние! Какая-то женщина роет яму возле забора!
Андрей кричал так, что Марина Петровна невольно отодвинула телефон от уха. Она сидела на скамейке у моря и сначала решила, что сын просто попал в шумное место.
— Слышу, сынок. Только не кричи.
— Как тут не кричать?! Ключ не подходит, замок другой! А на наших качелях сидит какой-то мальчишка!
Андрей стоял перед калиткой с ведром маринованного мяса в одной руке и телефоном в другой. За его спиной возле машины Лена пыталась успокоить детей, которые уже несколько раз спросили, почему они до сих пор не могут войти. День выдался жарким, а семейную поездку на шашлыки они планировали ещё в середине недели.
По ту сторону ограды женщина в соломенной шляпе спокойно вбивала колышки вдоль сетки, намечая будущую грядку. Услышав разговор, она распрямилась и громко сказала:
— Передавайте Марине Петровне привет! Скажите, что мы уже малину сажаем!
Андрей сглотнул.
— Мам, она говорит, что купила у тебя дачу.
— Всё правильно, купила, — без волнения ответила Марина Петровна. — Ещё в мае. Хорошая семья: Татьяна, Алексей и двое детей.
На линии наступила такая тишина, будто связь оборвалась.
— Ты продала дачу?
— Продала.
— И никому ничего не сказала?
— Покупателям сказала. Риелтор знал. Нотариус тоже.
— Мам, ты сейчас серьёзно?
— Ты задаёшь вопросы, я отвечаю.
Марина Петровна сидела под навесом. Возле её ног стоял пакет с персиками, купленными утром на рынке. От фруктов шёл сладкий аромат, а перед глазами между яркими зонтами блестела морская вода. Кто-то тащил к берегу огромного надувного крокодила, кто-то спорил из-за шезлонга.
— Что у тебя там за шум? — насторожился Андрей.
— Море.
— Какое ещё море?
— Обыкновенное. Солёное. Я сняла здесь квартиру до конца лета.
Сын долго молчал.
— Значит, ты продала нашу дачу и уехала отдыхать?
— Мою дачу, Андрей.
— Нашу! Мы там выросли!
— Выросли. Лет тридцать назад. Но все эти годы документы были оформлены на меня. Когда она успела стать вашей?
— Не цепляйся к словам.
— Я не цепляюсь. Мне правда интересно.
Андрей тяжело выдохнул. Точно так же он вздыхал в детстве, когда мать звала его домой с улицы.
— Ты могла хотя бы поговорить с нами.
— Могла.
— И почему не поговорила?
— Не захотела.
За оградой снова послышался голос Татьяны — она спрашивала, где лежит лопата. Один из Андреевых детей заплакал.
— У меня мясо замариновано, — растерянно произнёс он. — Три килограмма.
— Лена приготовит его в духовке, — спокойно сказала мать. — Возвращайтесь домой. Если захочешь, вечером позвонишь.
Через двадцать минут раздался звонок Светланы. Видимо, Андрей связался с сестрой сразу после того, как сел в машину.
— Мам, это правда?
— Если ты про дачу, то правда.
— Ты всё решила одна?
— А кто должен был решить за меня?
В трубке звякнула посуда. Светлана всегда начинала перекладывать вещи на кухонном столе, когда нервничала.
— Но участок большой, дом утеплённый, вода есть. Такая недвижимость дорого стоит.
— Я заметила.
— А за сколько ты…
— Света, можно хотя бы несколько минут поговорить со мной как дочери, а не как человеку, который оценивает недвижимость?
— Я просто спрашиваю.
— А я просто отвечаю: продала выгодно.
— И что теперь делать нам? Миша собирался провести там неделю в июле.
— Снимите дом. Сейчас вариантов много.
— Мам, это совсем не то.
— Конечно, не то, — согласилась Марина Петровна.
Светлана помолчала, а потом спросила уже тише:
— Тебе не жалко?
Марина Петровна ответила не сразу.
Жалко было. Но не дома, не забора и не грядок.
Дачу они купили вместе с Сергеем, когда Андрею исполнилось одиннадцать, а Светлане — восемь. Тогда на участке стоял маленький сборный домик с перекошенным крыльцом. Воды не было, электричество отключалось после каждого сильного ветра, а от остановки приходилось добираться пешком, таща тяжёлые сумки.
Детей это не расстраивало. Они бегали босиком, ели клубнику прямо с грядки вместе с песком и каждый вечер спорили, кому первым садиться на качели. Сергей прикрепил их к толстой ветке ореха в первое же лето, а потом ещё дважды менял верёвки.
Почти всё он сделал сам: поставил новый забор, пристроил веранду, собрал теплицу, провёл воду, заменил проводку. С каждым годом дача становилась удобнее, но вместе с этим требовала всё больше труда.
Когда Сергея не стало, дети уже жили отдельно. Первое время они приезжали часто — разбирали отцовский сарай, вывозили старые вещи, иногда оставались ночевать. Потом жизнь снова разнесла их по своим делам. У Андрея были Лена, двое детей и работа. У Светланы — Виктор, сын Миша и собственная работа. У каждого появились планы, заботы и свои выходные.
А дача осталась Марине Петровне. Со всеми постройками, деревьями и каждым гвоздём, который когда-то забил её муж.
Весной работы начинались задолго до открытия сезона. После зимы участок выглядел так, словно специально проверял хозяйку на выносливость. На ступенях отходили доски, водосток протекал, дорожки скрывались под прошлогодней листвой, коробки в сарае сырели. Нужно было проверить насос, убрать сломанные ветви и покрасить скамейку.