— Марина, ты вообще понимаешь, что устроила? — в голосе Валентины Сергеевны звучали одновременно ярость и оскорблённое достоинство.
Марина поставила пакеты с продуктами возле стены в прихожей и медленно выпрямилась. Свекровь стояла перед ней, скрестив руки на груди, словно являлась судьёй, уже вынесшим окончательный приговор. Рядом неловко переминался Илья — её муж. Он смотрел куда-то в сторону и всем своим видом показывал, что хотел бы оказаться где угодно, только не здесь.
— Что именно я сделала? — устало поинтересовалась Марина, стягивая с себя куртку.
— Ты купила квартиру! — Валентина Сергеевна почти сорвалась на крик. — И даже не сочла нужным поставить нас в известность!
По её интонации выходило, будто Марина не приобрела жильё, а совершила нечто постыдное и преступное.
— Это моя квартира, — ровно произнесла Марина. — Я заплатила за неё своими деньгами.
— Какими ещё своими? — мгновенно вспыхнула свекровь. — Вы с Ильёй супруги! В семье всё должно быть общим! А ты тайком копила, а потом купила себе однокомнатную конуру на окраине!
Марина на несколько секунд закрыла глаза. От напряжения снова разболелась голова. После разговоров с Валентиной Сергеевной такое случалось почти всегда.
— Я продала квартиру, оставшуюся мне от бабушки. Это были мои личные средства. И я имела право распоряжаться ими по своему усмотрению.
— Но вы же семья! — не унималась Валентина Сергеевна. — Илье давно нужна машина! Светлане пора оплачивать учёбу! Мне холодильник менять надо! А ты взяла и спустила всё на себя!
— Я не спустила деньги, — тихо сказала Марина. — Я купила жильё. Для себя и для Лизы.
Свекровь резко вдохнула, будто услышала нечто совершенно невероятное.
— Для себя и Лизы? Значит, Илья тебе уже не семья?
Марина посмотрела на мужа. Илья по-прежнему молчал, изучая носки своих домашних тапочек.
— Пусть Илья сам ответит, — сказала она. — Он считает меня своей семьёй?
Девять лет назад Марина Белова вышла замуж за Илью Кузнецова. Ей было двадцать пять, ему — двадцать семь. Илья трудился менеджером в торговой компании, Марина вела бухгалтерию в небольшой фирме. Через год у них родилась дочь Лиза — жизнерадостная, шумная девочка, унаследовавшая отцовские глаза.
Первые годы супруги снимали квартиру. Денег хватало впритык, зато они ощущали себя самостоятельными людьми и жили так, как хотели. Валентина Сергеевна приезжала примерно раз в месяц. Она привозила домашнюю выпечку, оглядывала комнаты, находила недочёты в уборке и возвращалась в свою просторную квартиру на другом конце города.
Всё переменилось, когда Илья лишился работы.
Его сократили внезапно. Руководство ссылалось на реорганизацию, сложное положение и необходимость уменьшить штат. Илья три месяца пытался найти новое место, но подходящие вакансии либо предлагали смешные деньги, либо выглядели ненадёжно. Сбережения таяли, а арендная плата забирала почти половину семейного дохода.
— Переезжайте ко мне, — однажды предложила Валентина Сергеевна. — Зачем отдавать деньги чужому хозяину? Квартира у меня большая, всем хватит места.
Марина сразу почувствовала тревогу. Она понимала: жизнь под одной крышей со свекровью означает потерю личного пространства, свободы и права принимать решения. Но Илья убеждал её:
— Марин, это временно. Ну, три-четыре месяца. Я найду работу, мы немного накопим и уйдём.
Она согласилась. На несколько месяцев.
Однако в квартире Валентины Сергеевны они прожили пять лет.
Примерно через полгода Илья устроился. Зарплата оказалась ниже прежней, зато работа была постоянной. Марина продолжала трудиться и ежемесячно отдавала свекрови деньги на продукты и коммунальные услуги. Остаток понемногу откладывала, надеясь, что когда-нибудь они снова станут самостоятельными.
Только Валентина Сергеевна вовсе не собиралась отпускать сына с семьёй.
— И куда вам съезжать? — удивлялась она. — Вам здесь плохо? Я за Лизой смотрю, пока вы на работе, готовлю, стираю, во всём помогаю. Разве вам не удобно?
Удобно было прежде всего самой Валентине Сергеевне.
В своей квартире она считала себя безраздельной хозяйкой. Она решала, что будет приготовлено на ужин, когда всем смотреть телевизор, во сколько укладывать Лизу и какие продукты разрешено покупать.
Марина жила словно временная постоялица. Её мнение здесь никого особенно не интересовало.
— Маришка, ты опять не так одела Лизу! Она простудится!
— Зачем ты взяла именно эту колбасу? Я ведь говорила, что покупать нужно только продукты по акции!
— Не читай Лизе перед сном, потом она перевозбуждается и долго не может уснуть!
Илья предпочитал не вмешиваться. Каждый раз, когда Марина заводила разговор о переезде, он находил новые причины отложить его.
— Давай ещё немного поживём с мамой. Куда нам спешить? Ей одной тяжело.
— А мне, по-твоему, легко? — спрашивала Марина.
— Потерпи ещё чуть-чуть. Всё-таки это моя мать.
И Марина терпела. Сначала год. Потом второй. Затем третий, четвёртый, пятый. Она ходила на работу, отдавала свекрови немалую часть зарплаты, занималась дочерью и молча выслушивала замечания по поводу готовки, внешности, воспитания и даже интонаций, которыми разговаривала с ребёнком.