— Марина, купальники можешь не складывать. И крем от солнца тоже убери. Он нам больше не понадобится. Да вообще ничего больше не собирай. Закрой чемодан и поставь его обратно на антресоль.
Марина замерла посреди спальни, стиснув в руках ярко-жёлтую панамку одного из сыновей. Несколько секунд она стояла неподвижно, будто не сразу поняла смысл услышанного. Затем медленно выпрямилась над распахнутым чемоданом, который занимал почти всю кровать. Внутри лежали аккуратные стопки детских шорт, её лёгкие летние платья, футболки и новые плавки Игоря, купленные неделю назад по скидке. До самолёта оставалось чуть больше двенадцати часов. Такси в аэропорт Марина заказала на четыре утра, а квартира уже наполнилась особенной дорожной суетой — запахом сложенной одежды, чемоданов, предстоящей дороги и близкого моря.
— Игорь, ну очень смешно, — произнесла она, пытаясь улыбнуться, хотя губы предательски дрогнули. Панамку Марина положила поверх детских футболок. — Ты решил пошутить, чтобы я меньше нервничала? Я и так на пределе. Егор с утра кашляет, я переживаю, как бы он перед перелётом не разболелся. Лучше сходи ещё раз проверь документы. Все ли лежат в папке?
Игорь стоял в дверях, опершись плечом о косяк. На первый взгляд он казался спокойным, но Марина прожила с ним семь лет и знала: так он выглядел только тогда, когда собирался сообщить что-то неприятное. Руки муж скрестил на груди слишком крепко, будто пытался спрятать ладони. На нём была старая домашняя футболка, однако лицо оставалось напряжённым и непривычно замкнутым. Он упрямо смотрел куда-то вниз, на плинтус, лишь бы не встретиться с женой глазами.
— Я не шучу, Марина, — сухо ответил он. Голос звучал ровно и безжизненно, словно слова были заранее заучены. — Мы никуда не летим. Полчаса назад я отменил гостиницу и оформил возврат билетов. Такси тоже отменил.
Внутри Марины будто щёлкнул выключатель. Все чувства разом исчезли, уступив место холодному недоверию. Она медленно опустилась на край кровати прямо поверх выглаженных вещей. Сознание отказывалось принимать услышанное. Всё происходящее казалось нелепым сном, из которого можно проснуться, если хорошенько встряхнуть головой.
— Что значит «отменил»? — тихо спросила она. — Игорь, ты понимаешь, что говоришь? Мы год готовились к этой поездке. Откладывали каждую свободную копейку. Ты прекрасно знаешь, что детям нужен морской воздух и что говорил пульмонолог. Билеты ведь невозвратные. Мы можем потерять огромную сумму!
— Ничего мы не потеряем, если начнём думать, а не руководствоваться одними эмоциями, — холодно сказал Игорь.
Он оттолкнулся от дверного косяка и вошёл в комнату, но к кровати не приблизился. Раскрытый чемодан словно мешал ему подойти.
— Я пересмотрел наши приоритеты. Сейчас не время бессмысленно разбрасываться деньгами. Всё вокруг нестабильно, цены растут, а мы собирались потратить двести пятьдесят тысяч на неделю у моря. Просто лежать на пляже, жарить спины на песке и оплачивать турецких аниматоров. Это неразумно. Финансовая безответственность. Настоящий инфантилизм, Марина.
— Инфантилизм? — Марина резко поднялась.
Растерянность исчезла из её голоса. Теперь он звучал твёрдо и почти ледяным.
— Забота о здоровье собственных детей для тебя инфантилизм? Мой первый нормальный отпуск за три года — тоже? Игорь, где деньги? Если ты отменил бронь, часть суммы должна вернуться. Где наши деньги?
В этот момент из кухни донёсся звон ложки о чашку. Затем послышались медленные шаркающие шаги.
В дверях появилась Тамара Павловна.
Свекровь держала обеими руками чашку горячего кофе, будто несла что-то особенно ценное. На её лице застыло знакомое снисходительное выражение человека, который уверен в своей исключительной мудрости и только что спас всех вокруг от большой ошибки. Ещё час назад Тамара Павловна объяснила свой внезапный приезд желанием увидеть внуков перед дальней поездкой. Теперь же она стояла в спальне в хорошем костюме, словно заранее приготовилась к важному разговору.
— Ну зачем ты сразу разговариваешь с Маришей таким тоном, Игорёк? — ласково протянула она низким, бархатистым голосом. От этого голоса у Марины всегда появлялось неприятное напряжение внутри. — Она просто пока не умеет мыслить широко. Ей хочется удовольствий прямо сейчас. Как той стрекозе из басни. Обычная женская психология: потратить всё на одежду, отдых и развлечения, а потом остаться ни с чем. Мы, люди старой закалки, смотрим иначе. Думаем о фундаменте и будущем.
Марина перевела взгляд с Тамары Павловны на мужа — и внезапно всё поняла.
Странные вечерние звонки, после которых Игорь закрывался в ванной. Неожиданный приезд матери именно накануне вылета. Их долгие разговоры вполголоса на кухне, пока Марина укладывала мальчиков.
Они всё решили заранее.
Обсудили её за спиной.
Дождались последнего вечера, когда чемоданы почти собраны, а дети уже уснули с мыслями о море, чтобы сообщить всё в самый последний момент.