В дверь позвонили резко, настойчиво и без пауз. Так звонят те, кто уже решил войти и не собирается выяснять, удобно ли хозяевам принимать гостей.
Елена отложила ножницы, сняла с пальцев кусочек нитки и направилась в прихожую.
На пороге стояла Лидия Павловна. Дорогое пальто сидело на ней безупречно, в руке покачивалась сумочка, а под мышкой она сжимала толстую папку. Из подъезда в квартиру потянуло сыростью и холодным воздухом.
— Здравствуй, дорогая Леночка, — проворковала бывшая свекровь с такой нежностью, что Елене сразу стало неуютно.
— Добрый день, Лидия Павловна.
— Я ненадолго. Нам нужно серьёзно поговорить.
— Раз нужно — проходите.
Лидия Павловна вошла, даже не сняв обувь. Прямиком направилась в комнату и села в кресло, будто пришла не в гости, а руководить важным заседанием.
Поначалу она изучала помещение. Задержала взгляд на швейной машинке, манекене у стены, стопках тканей и коробках с пуговицами. Потом довольно поджала губы.
— Неплохо ты устроилась. Одна, никто не мешает, ни мужа, ни семейных забот. Живи и радуйся.
— Я не жалуюсь, — спокойно ответила Елена. — Чаю налить?
— Нет. Я пришла по делу. И всё оформлено официально.
Гостья поставила папку на стол, достала лист в клетку и тщательно расправила его ладонью.
На бумаге ровным почерком был составлен перечень вещей. Каждый предмет имел свой номер. Внизу стояли вчерашняя дата и размашистая подпись.
— Здесь указано всё, — сообщила Лидия Павловна. — Можешь сама прочитать. Хотя я и вслух перечислю, если тебе так удобнее.
— Прочитайте, пожалуйста. Мне интересно услышать.
Лидия Павловна поправила очки.
— Пункт первый. Столовый сервиз на двенадцать персон, белый фарфор с золотой каймой. Подарен мною в день вашей свадьбы.
— Был такой.
— Пункт второй. Моющий пылесос иностранного производства. Тоже мой подарок. Я, между прочим, почти полгода откладывала на него деньги.
— Помню.
— Пункт третий. Конверт с деньгами, вручённый молодожёнам в присутствии свидетелей. Пункт четвёртый. Золотое кольцо с камнем, прежде принадлежавшее моей покойной матери. Я подарила его тебе на годовщину.
На последней строке Лидия Павловна остановилась и подняла глаза.
— Кольцо особенно важно для меня.
Елена смотрела на исписанный лист. За окном кто-то долго пытался завести машину, а в комнате стояла почти глухая тишина.
Её удивляло даже не то, что требовалось вернуть вещи. Гораздо сильнее поражало другое: бывшая свекровь действительно нашла время сесть за стол, вспомнить каждый подарок, пронумеровать его и составить целую опись.
— Хорошо, — сказала Елена после паузы. — А теперь объясните, чего вы хотите от меня?
— Как чего? Вернуть всё перечисленное. Подарки предназначались вашей семье. Семьи больше нет — значит, вещи должны возвратиться ко мне.
— Любопытная логика. А кто решил, что она справедлива?
— Моя совесть, — торжественно ответила Лидия Павловна. — Мой сын остался после развода без жилья, денег и имущества. Начинает всё заново с пустыми руками. А ты пользуешься нашим сервизом, носишь семейное кольцо. Разве это честно?
Елена поднялась и подошла к окну. Несколько секунд она смотрела во двор, затем медленно обернулась.
— Лидия Павловна, ответьте прямо: кто придумал весь этот разговор?
— Неважно, кто придумал. Главное, что требование справедливое.
— Где сейчас Антон?
— На работе. Он мужчина, ему унизительно самому приходить и просить вещи обратно. А я мать и не позволю обидеть собственного сына.
— Он знает, что вы пришли ко мне с этим списком?
Лидия Павловна едва заметно посмотрела на лист.
За годы совместной жизни Елена научилась распознавать даже самые мелкие перемены в её лице.
— Он знает, что после развода его оставили ни с чем, — ответила свекровь. — Остальные подробности ему ни к чему.
Елена сама не понимала, почему остаётся такой спокойной.
После развода она много ночей просыпалась около четырёх утра и мысленно произносила всё, что хотела однажды высказать Лидии Павловне.
Она вспоминала, как готовила еду сразу для двух семей, отменяла свои планы, отпрашивалась с работы и сопровождала свекровь по врачам. Как закупала продукты, помогала по дому и терпела бесконечные замечания.
Вспоминала и то, как больно было слышать при посторонних:
«А это наша бесплодная невестка».
Елена не раз представляла, что когда-нибудь закричит так, что её услышит весь подъезд.
Но сейчас злости не было.
Вместо неё внутри возникла ясность — прохладная и почти светлая. Будто в давно запертой комнате наконец открыли окно.
— Хорошо, — неожиданно сказала она. — Я всё соберу.
Лидия Павловна моргнула.
— Что ты сказала?
— Верну ваши подарки. Посидите здесь, мне понадобится минут десять.
— Ты серьёзно? Даже спорить не станешь?
— А зачем?
— Странно… Я думала, ты начнёшь возмущаться. Ты всегда была такой… — Лидия Павловна замялась. — Несговорчивой.
— Нет. Я просто слишком долго терпела вас и Антона. Подождите немного.
Елена ушла на кухню.
С верхней части холодильника она сняла большую коробку, оставшуюся после покупки телевизора, и принялась складывать вещи.