— Сергей, я верно поняла: ты позвонил своей матери только потому, что утром не нашёл выглаженную рубашку?
Марина стояла у распахнутого шкафа и смотрела на мужа, который торопливо застёгивал часы. Он собирался на работу и выглядел совершенно спокойно, словно не сделал ничего особенного. Его взгляд скользнул к серой рубашке, лежавшей на спинке стула, затем вернулся к жене. Сергей лишь пожал плечами.
— Не своди всё к одной рубашке. Я просто рассказал маме, что дома у нас беспорядок, а ты в последнее время перестала нормально заниматься хозяйством.
— Беспорядок? — Марина обвела взглядом комнату. — И где же ты его увидел?
— Марин, только не начинай с утра. Мне пора, я опаздываю.
— Нет, покажи. Где именно этот ужасный беспорядок? Я хочу увидеть его прямо сейчас.
Сергей тяжело вздохнул, будто жена нарочно втягивала его в бессмысленный спор.
— На кухне с вечера стоит грязная кружка. В ванной полотенца висят кое-как. Мои рубашки второй день никто не гладит. В холодильнике опять твоя запеканка, хотя ты прекрасно знаешь, что я её не люблю. Вот моя мама понимает, каким должен быть настоящий домашний уют.
Марина несколько секунд молчала, не отводя от него взгляда.
— Сергей, ты ведь знаешь, что у тебя есть две руки?
— Всё, опять ты начинаешь! С тобой невозможно разговаривать спокойно.
— Я говорю совершенно спокойно. Рубашку можно погладить самому. Кружку — помыть. Полотенце — повесить ровно. А запеканку, если она тебе не нравится, можно не есть. В холодильнике лежат яйца, сыр и мясо. Ты взрослый мужчина, не беспомощный ребёнок.
— Достаточно. У меня нет времени слушать эти лекции.
Он схватил куртку и вышел в прихожую. Уже у двери Сергей достал телефон, быстро набрал сообщение и раздражённо усмехнулся.
— Что на этот раз ответила твоя мама? — спросила Марина.
— Ничего.
— Конечно.
Дверь закрылась, а Марина ещё долго стояла в спальне. Потом заметила возле корзины для белья носки мужа, которые он бросил там накануне. Раньше она машинально подняла бы их и отнесла в ванную. Но сегодня женщина остановилась, посмотрела на носки и оставила их лежать там, где они были.
С Сергеем они прожили чуть больше четырёх лет. В первые месяцы Марина убеждала себя, что напряжение между ней и свекровью — обычное недопонимание, которое со временем обязательно исчезнет.
Мать Сергея, Лидия Павловна, была энергичной, громкой и твёрдо уверенной в собственной правоте. Она раздавала советы даже тогда, когда никто её об этом не просил. Поначалу Марина старалась не принимать слова свекрови близко к сердцу.
Лидия Павловна говорила, что правильный борщ варят только на косточке, — Марина кивала. Ей не нравились занавески — Марина пожимала плечами. Свекровь по-своему раскладывала полотенца в ванной — их всегда можно было вернуть обратно.
Но постепенно замечаний становилось больше, а тон делался всё требовательнее.
— Серёжа привык к тонким котлетам, а ты готовишь какие-то толстые лепёшки.
— Его рубашки надо отпаривать, иначе испортишь ткань.
— После работы мужчине нужен настоящий горячий ужин, а не ваши современные салатики.
— Зачем ты купила этот порошок? Я хозяйством тридцать лет занимаюсь и знаю, какие средства хорошие.
Иногда Марина пыталась спорить, иногда предпочитала промолчать. Сергей поначалу только смеялся.
— Ты же знаешь маму. Ей надо обязательно высказать своё мнение.
Потом он начал соглашаться с ней.
— А ведь мама права насчёт котлет.
Ещё немного спустя Сергей стал звонить Лидии Павловне всякий раз, когда его что-то не устраивало.
Стоило Марине попросить мужа вынести мусор, оплатить интернет или убрать со стола свою тарелку, как через некоторое время ей приходило сообщение от свекрови: «Мариночка, не перегружай Серёжу. Он и так много работает».
Если Марина задерживалась в офисе и заказывала готовую еду, утром Лидия Павловна непременно звонила и объясняла, насколько вредно кормить мужа покупными блюдами.
Однажды после особенно тяжёлой недели Марина решила провести выходные у подруги. Свекровь тут же приехала к сыну с огромной кастрюлей супа, а затем долго возмущалась, что бессердечная жена оставила Сергея одного и голодного.
Но хуже всего было то, что Сергея такое положение полностью устраивало.
Ему нравилось, что мать всегда принимала его сторону. Теперь не требовалось обсуждать с Мариной домашние обязанности, признавать свои ошибки или искать компромисс. Достаточно было позвонить Лидии Павловне, представить ситуацию в выгодном для себя свете — и вскоре он слышал подтверждение: жена плохая хозяйка, невнимательная супруга и слишком много думает о собственном удобстве.
При этом квартира, в которой они жили, принадлежала Марине.
Ещё до свадьбы родители подарили дочери двухкомнатное жильё. Они оплатили ремонт, помогли обставить квартиру, а после свадьбы сказали молодым, что не собираются вмешиваться в их жизнь.
Отец Марины тогда прямо сказал будущему зятю:
— Живите сами. Мы не будем приходить без приглашения и вмешиваться в ваши дела.
Родители действительно держали слово.
Лидия Павловна почему-то воспринимала это как личное оскорбление.