Эта фраза пронзила меня.
Когда я осталась одна, в номере стало слишком тихо. Я сняла амулет, положила на стол и долго смотрела на зелёный камень. Он поблёскивал, как глаз ящерицы. Я включила телевизор, чтобы заглушить мысли, но арабская речь казалась слишком громкой.
Потом взяла телефон, открыла переписку. Десятки сообщений: «Ты спишь? Ты прекрасна. Помни, я рядом». Всё выглядело искренним. Может, я просто зря тревожусь?
Я легла, но сон не шёл. За окном шумел город, а в голове звучал его голос: «Иногда судьба требует шага в темноту». Я ещё не знала, что этот шаг уже сделала.
Следующие дни закружили меня, как вихрь. Я перестала различать утро и вечер. Карим появлялся словно из воздуха: то присылал в номер букет белых лилий, то звал на прогулку, то звонил днём только затем, чтобы сказать: «Я думаю о тебе».
Он умел находить слова. Каждая его фраза звучала так, будто раньше в мире её никто не произносил. И я верила. Я смеялась, отвечала, снова красила губы, выбирала платья, примеряла украшения. С каждой встречей мне казалось, что я становлюсь моложе.
Однажды он повёз меня к морю. Не на туристический пляж, а туда, где у причала стояли белоснежные яхты. Солнце ослепительно отражалось в воде, воздух пах солью и бензином.
Карим подошёл к одной яхте и сказал:
— Сегодня она только наша.
Я растерялась:
— Ты её арендовал?
— Разве я мог позволить тебе смотреть на море только с берега? — ответил он и подал руку.
Мы поднялись на палубу. Яхта мягко качнулась, мотор загудел, и город стал отдаляться. Море было таким синим, что хотелось плакать. Ветер трепал волосы, платье липло к телу, а внутри была лёгкость, будто я сбросила с себя десятки лет.
Карим стоял рядом в белой рубашке, без очков. Его тёмные глаза блестели. В них отражались солнце и я сама.
— Ты похожа на женщину из древней легенды, — сказал он. — Та пришла к морю и изменила свою судьбу.
— И чем закончилась легенда?
— Она нашла любовь.
Он сказал это так просто, будто речь шла о чём-то неизбежном.
Мы пили мятный чай, ели финики. Он рассказывал о друзьях, бизнесе, одной сделке, которая может изменить всё. Я слушала, почти не вникая, зачарованная его голосом.
Когда солнце стало садиться, он включил тихую музыку. Арабская мелодия тянулась, как дыхание пустыни. Потом он позвал меня танцевать. Я смутилась, но он обнял уверенно и мягко. Сердце билось в такт.
— Знаешь, Ольга, — сказал он, глядя мне в глаза, — я видел много женщин, но ты другая. В тебе есть чистота.
— Ты ничего не хочешь, кроме чувства? — прошептала я.
— А что плохого в чувстве? Ничего. Просто оно делает нас уязвимыми.
Эти слова прошли по коже холодком. Но Карим уже улыбался, будто ничего особенного не сказал.
Когда яхта вернулась в порт, небо было фиолетовым, а над водой висела огромная луна. Он отвёз меня к отелю, вышел из машины, открыл дверь и подал руку.
— Сегодня ты была моей королевой, — сказал он тихо. — Завтра покажу тебе кое-что особенное.
В номере я долго стояла у окна. Волны катились к берегу, где-то вдали мерцали огни. В руках я держала браслет, который он подарил на прощание. Тонкий, золотой, с маленьким камнем. Красивый. Слишком красивый.
Я вспомнила Сергея: его грубые ладони, молчание, запах дороги. И вдруг почувствовала вину. Непрошеную, холодную, как ночной песок. Но вместе с ней была сладость. Впервые за годы я чувствовала себя нужной, желанной, живой.
Перед сном я открыла телефон. Новое сообщение от Карима: «Ты изменила моё утро. Завтра изменишь мою жизнь».
Я улыбнулась, не зная, что эти слова скоро станут страшным пророчеством.
На следующее утро я проснулась счастливой. В голове всё ещё звучала музыка с яхты, кожа помнила его прикосновения. Я смотрела в зеркало и не узнавала себя: глаза сияют, щёки розовые, будто после сна, которого ждала всю жизнь.
Карим приехал после обеда. В руках у него была коробка с лентой.
— Подарок, — сказал он. — Для моей вдохновительницы.
Внутри лежало платье. Бирюзовое, лёгкое, переливающееся, как вода под солнцем.
— Оно похоже на тебя, — сказал он. — Нежное, но сильное.
Я не знала, что ответить. Я привыкла дарить, а не получать.
Он повёл меня в ресторан на крыше. Ветер пах жасмином, город под ногами сиял морем огней. На столе были свечи, хрусталь, серебро. Всё было так красиво, что казалось неправдой.
— Скажи, Ольга, — тихо спросил он, — о чём ты мечтаешь?
— Не знаю. Наверное, о покое. О доме, где меня ждут.
— Значит, о любви?
— Все хотят любви.
Он кивнул:
— И стабильности. Без денег любовь быстро устаёт.
Он сказал это почти между прочим. Но фраза зацепилась внутри.
— Ты сильная женщина, — продолжил он. — У тебя наверняка есть что-то своё. Что-то ценное.
— Нет. Я повар в школе. Муж дальнобойщик. Живём скромно.
Он усмехнулся:
— Скромность украшает, но не кормит. А если бы был шанс вложить деньги и приумножить их, ты бы рискнула?
Я пожала плечами:
— Не знаю. Скорее нет.
— Потому что боишься, — мягко сказал он. — Иногда нужно просто верить, а не считать.
Потом он легко сменил тему, будто ничего важного не произнёс. Но где-то во мне уже проснулось любопытство.