— Я заранее знал, что ты откажешь, — мрачно ответил Андрей.
В его голосе смешались усталость, обида и трусость, которую он сам не хотел признавать.
— Ты всегда против, когда дело касается моей матери.
— Я против того, чтобы общими деньгами распоряжались за моей спиной. Это не одно и то же.
Андрей встал и начал ходить по кухне. Потом остановился у окна.
Снаружи уже раскалялся двор. Асфальт блестел под солнцем.
— Ей действительно одиноко, Лен. Ты не представляешь, что она чувствует.
— Она не одна. У неё есть квартира, знакомые, соседки и подруги. Если она хочет жить рядом с нами, она может продать своё жильё и купить другое здесь. Но она не хочет продавать собственную квартиру. Ей нужно, чтобы новую оплатил ты. Вернее, чтобы её купили за наши деньги, а прежняя осталась у неё «на всякий случай». Ты сам слышал.
Андрей резко обернулся.
Лицо его напряглось.
— Ты что, записывала разговор?
— Нет. Я просто не спала.
Около половины одиннадцатого позвонила Галина Петровна.
Елена сидела в комнате и разбирала рабочие документы, делая вид, что полностью занята. Андрей ответил на кухне.
На этот раз дверь он не закрыл. Возможно, забыл, а может быть, уже понял, что скрывать происходящее бессмысленно.
— Ну что, сынок? Ты всё сделал?
— Мам, возникли сложности…
— Какие ещё сложности? Я всю ночь не спала! Давление поднялось до ста шестидесяти, сердце колотилось. Ты ведь обещал!
— Я знаю, мам, но…
— Что значит «но»? С тобой разговаривает твоя мать! Или жена теперь тебе дороже? Так и скажи. Я всё пойму. Мне не впервые оставаться на последнем месте.
Елена вышла из комнаты и остановилась в дверях кухни.
Андрей увидел её.
На его лице что-то изменилось.
То ли промелькнул страх.
То ли облегчение человека, который слишком долго тащил тяжёлую ношу и наконец получил возможность её отпустить.
— Мам, подожди.
Он протянул телефон жене.
Елена не ожидала этого, но всё же взяла трубку.
— Здравствуйте, Галина Петровна.
Свекровь замолчала.
Через несколько секунд её голос стал мягким и почти ласковым.
— Леночка! Я и не знала, что ты рядом. Прости, что так рано беспокою. Просто у меня сейчас очень тяжёлая ситуация…
— Я слышала. Прошлой ночью я тоже не спала.
Пауза на этот раз затянулась.
— Галина Петровна, я понимаю, что вы хотите переехать ближе к сыну. В этом нет ничего плохого. Но у нас нет возможности покупать вам отдельную квартиру. Эти деньги мы откладывали на первоначальный взнос за жильё нашей семьи. Три года.
— Леночка, я ведь не навсегда прошу. Когда всё устроится, обязательно вам верну.
— Вы сказали Андрею, что не будете продавать свою квартиру. Хотите оставить её у себя.
В трубке стало тихо.
Это было уже другое молчание — такое возникает, когда человека неожиданно ловят на противоречии.
— Я пока не знаю, как всё сложится, — наконец произнесла Галина Петровна.
— Мы тоже не знаем. Поэтому предлагаю честный вариант. Вы продаёте свою квартиру, а мы помогаем найти здесь подходящее жильё в пределах ваших возможностей. Вместе будем смотреть объявления, ездить на просмотры и заниматься переездом. Думаю, это справедливо.
— Никакой справедливости тут нет! — мягкость в голосе свекрови исчезла мгновенно. — Я должна продать своё последнее имущество? Андрей, ты слышишь, что мне предлагает твоя жена?
Андрей стоял у окна и смотрел на стекло.
— Слышу, мама.
— И что ты собираешься делать? Позволишь ей так разговаривать со мной?
— Мам…
Он замолчал.
Потом тихо сказал:
— Елена права.
На другом конце наступила абсолютная тишина.
Елена почти физически почувствовала, как Галина Петровна меняет тактику.
— Значит, вот как… Жена стала тебе дороже матери. Я отдала тебе всю жизнь, последнее для тебя отдавала, а теперь ты…
— Мам, пожалуйста, не начинай.
— Не начинать?! Я ночами не сплю, сердце выскакивает из груди, а ты велишь мне молчать?
Андрей забрал телефон у Елены.
— Я позвоню тебе вечером, мама.
И завершил разговор.
Они остались на кухне вдвоём.
С улицы доносился городской гул. Во дворе дети громко спорили, а голубь несколько раз ударился о стекло, не понимая, почему не может пролететь сквозь прозрачное окно.
— Она не остановится, — тихо сказал Андрей.
— Я знаю.
— Будет звонить каждый день. Станет говорить, что я её бросил.
— Это я тоже знаю.
Он посмотрел на Елену. Впервые за всё утро — прямо, не отводя глаз.
— Ты ведь не вернёшь деньги на общий счёт?
Елена задумалась.
За окном продолжал плавиться август. Вентилятор в углу лениво перегонял раскалённый воздух. В раковине мерно капала вода из крана, который она давно собиралась починить.
— Верну, — сказала она наконец. — Когда буду уверена, что тайные ночные разговоры больше не повторятся.
Следующие три дня Галина Петровна не звонила.
Само по себе это было почти невероятно.
Она никогда не молчала дольше суток. После каждой ссоры обычно набирала сына уже на следующее утро и говорила так, будто ничего не произошло. Потом начинался новый рассказ о скачках давления, соседях или очередной трагедии.
Но сейчас телефон оставался беззвучным.
Андрей ходил мрачный и подавленный. Он то и дело брал мобильный, смотрел на экран и откладывал его.