— Дочка, тут твой муж тащит пакеты с продуктами в квартиру своей матери. Ты ведь говорила, что ему зарплату не платят?
Голос матери в телефонной трубке прозвучал так неожиданно, что Ирина на мгновение забыла, как дышать.
Она стояла посреди тесного коридора, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела, как её муж Сергей торопливо натягивает ботинки. Шнурки он затягивал с такой силой, будто хотел задушить их собственными руками.
— Ир, ну пойми, это ненадолго, — сказал он, не поднимая головы.
— Про «ненадолго» ты ещё на прошлой неделе говорил.
Сергей наконец посмотрел на неё. В его глазах смешались хорошо знакомые ей выражения: просьба, раздражение и обида человека, которому опять мешают жить.
— Обстоятельства такие, — резко начал он, но почти сразу сбавил тон. — Мне самому всё это противно. Думаешь, мне приятно у собственной жены деньги на дорогу просить? Машину заправить надо. Собеседование в другом конце города. Фирма, конечно, мутная, но обещают заплатить наличными сразу. Дай две тысячи. Получу деньги — верну. Даже больше отдам.
Он попытался улыбнуться, но вышло неубедительно. Улыбка будто держалась на лице из последних сил.
Ирина ничего не ответила. Прошла на кухню, где старый линолеум давно покрылся жёлтыми пятнами, не поддававшимися даже самым сильным чистящим средствам. Из шкафа она достала жестяную коробку из-под печенья. В ней лежали деньги, отложенные на лечение зуба.
Две купюры она вынула медленно, словно каждая весила по килограмму.
Когда Ирина вернулась, Сергей уже стоял у двери и проверял карманы.
— Возьми.
— Ты у меня самая лучшая, — быстро сказал он, чмокнув её в щёку сухими губами. — Я побежал. Не скучай. Вернусь поздно. К маме ещё заеду — у неё кран потёк, помочь нужно.
Дверь захлопнулась. Следом щёлкнул замок, отрезая Ирину от мужа, денег и последних надежд на спокойный вечер.
Она не стала сползать по стене. Слишком много чести.
Вернулась на кухню, села на шаткий табурет и посмотрела в окно. За мутным стеклом жила обычная жизнь спального района: женщины катили коляски, курьеры лавировали между машинами, где-то вдали протяжно завывала сирена.
Ирине было тридцать два года. Она работала администратором в магазине тканей «Шёлк и бархат», одна выплачивала ипотеку за двухкомнатную квартиру и уже полгода наблюдала, как её муж превращается в бездонную яму, куда исчезают семейные деньги.
Раньше Сергей не был человеком, который хватал звёзды с неба, но зато оставался надёжным. Он трудился на мебельном производстве и приносил домой пусть не огромную, но стабильную зарплату.
Три месяца назад всё пошло наперекосяк. Сначала сократили смены, потом начались перебои с материалами, а затем руководство сообщило о замороженных счетах. Сергей перестал приносить деньги, зато по-прежнему исправно их забирал.
Ирина открыла банковское приложение.
На карте оставалось четыре тысячи триста рублей.
До зарплаты — десять дней.
В холодильнике лежали половина пачки масла, два яйца и банка солёных огурцов, которую недавно передала мама.
— Ну что ж, живём, — произнесла Ирина в пустой кухне.
В магазине всё шло своим чередом. В помещении пахло пылью и тканью, высокие рулоны теснились почти до потолка. Продавщица Светлана снова переборщила с освежителем воздуха.
— Ир, поставщик фурнитуры звонил, — сообщила она. — Опять цены подняли. Совсем совесть потеряли.
— Разберусь, — отозвалась Ирина и скрылась в маленькой подсобке.
Она включила компьютер, открыла таблицы, но цифры расплывались перед глазами. Мысли всё время возвращались к Сергею.
Накануне от него пахло не потом после разгрузки, как бывало раньше, а чем-то пряным, дорогим и непривычным: жареным мясом, кинзой и специями. Сергей уверял, что рабочие угостили его шаурмой.
Но шаурма так не пахла.
И ещё эти телефонные разговоры.
В последнее время он уходил в ванную, включал воду и говорил вполголоса, словно боялся, что стены услышат.
Ирина никогда не считала себя ревнивой или подозрительной. Она не проверяла чужие карманы, не читала переписку и не устраивала допросов. Но теперь казалось, будто стены вокруг неё сдвигаются, вытесняя из собственной жизни.
В обед в магазин заглянула постоянная покупательница — Аделина Павловна. Эта женщина шила себе платья, достойные императрицы, хотя жила в самой обычной квартире неподалёку.
— Ириночка, милая, помоги выбрать бархат, — попросила она. — Только не дешёвый на вид. Хочу платье, как у той султанши из сериала.
— Есть новый изумрудный, но он довольно дорогой, — сказала Ирина, заставляя себя улыбнуться.
— Деньги — пыль, деточка. Себя радовать надо. Вот мой зять тоже постоянно повторял: «У меня денег нет». А потом любовнице шубу купил. Я всё узнала по чеку в бардачке. Представляешь, даже выбросить его не догадался.
Ирина застыла.
Чек.
В тот же вечер, когда Сергей ушёл в душ, она впервые за семь лет нарушила собственное правило.
Его джинсы лежали на стуле.
В заднем кармане ничего не оказалось. В переднем нашлись зажигалка и мелочь. Но когда Ирина провела рукой по другому карману, пальцы нащупали смятый клочок бумаги.