Это был чек из строительного гипермаркета.
Дата — вчерашняя.
Время — половина третьего дня.
Именно тогда Сергей, по его словам, находился на собеседовании.
В списке значились виниловые обои «Палаццо» — шесть рулонов за восемнадцать тысяч рублей, три упаковки клея и пятнадцать метров потолочного плинтуса.
Общая сумма — двадцать четыре тысячи пятьсот рублей.
Оплата банковской картой.
Последние цифры не совпадали ни с картой Ирины, ни с той картой Сергея, о которой она знала.
Вода в ванной перестала шуметь.
Ирина поспешно положила чек обратно. Руки у неё дрожали.
Откуда у Сергея деньги на ремонт, если в их квартире уже пять лет не меняли даже обои?
Он вышел из ванной с мокрыми волосами и полотенцем на бёдрах.
— Хорошо-то как, — пробормотал Сергей. — Ир, есть что-нибудь поесть? Я весь день ничего не ел.
Ирина внимательно посмотрела на мужа.
Уставшим и голодным он не выглядел. Лицо было вполне довольным, а на боках даже появилась небольшая мягкость.
— Макароны. И одна сосиска.
— Ладно, сойдёт.
Он помолчал, затем как бы между прочим добавил:
— Мама звонила. У неё давление скачет, нужны импортные таблетки. Я обещал помочь, но сама понимаешь, денег сейчас нет. Переведёшь ей пару тысяч? На следующей неделе аванс точно дадут. Я всё верну.
Внутри Ирины что-то заледенело.
— Серёж, у меня до зарплаты осталось четыре тысячи. Нам самим есть будет нечего.
— Но это же моя мама! — Сергей театрально всплеснул руками. — Пожилой человек, ей плохо. Ты хочешь, чтобы у неё инсульт случился?
Эту фразу он повторял каждый раз, когда хотел заставить Ирину почувствовать себя виноватой.
Раиса Петровна, мать Сергея, была женщиной крепкой и энергичной. Но стоило возникнуть угрозе её удобству, как она мгновенно превращалась в беспомощную больную, которой срочно требовались чужие деньги.
— Хорошо, — тихо сказала Ирина. — Я переведу.
Она отправила деньги.
На карте осталось две тысячи рублей.
В ту ночь Ирина почти не спала. Рядом безмятежно сопел Сергей, устроившись в постели с видом человека, которого накормили и уложили в тёплую кровать.
А перед глазами снова и снова возникал чек.
Обои «Палаццо».
Кто-то делал ремонт.
Но кто?
Раиса Петровна жила в другом районе, в просторной сталинской квартире, оставшейся ей после мужа-профессора. Ирина бывала там редко. Свекровь никогда не скрывала, что считает её слишком простой, неамбициозной и недостойной своего сына.
Утром Ирина позвонила отцу.
Николай Андреевич, бывший участковый, был человеком старой закалки. Теперь он работал охранником на автостоянке сутки через трое, а свободное время тратил на жалобы в управляющую компанию: его раздражала каждая перегоревшая лампа в подъезде.
— Пап, привет. Как ты?
— Дочка, всё нормально. Пёс Барс лапу поранил, лечим. А ты чего так рано? У тебя голос, как у человека, которого на допрос привели.
— Пап, мне нужна помощь.
— Какая?
— Особенная.
— Говори. Кого напугать? Или сразу закопать? — пошутил он, но голос тут же стал серьёзным.
— Нужно проследить.
— Так-так. За Сергеем?
— За ним. И за его матерью.
Николай Андреевич хмыкнул. Зятя он никогда не любил и за глаза называл не иначе как «амёбой в брюках».
— Адрес Раисы Петровны я знаю. Что проверять?
— Доставки, ремонт, дорогие покупки. И посмотри, как часто там появляется Сергей.
— Понял. Сегодня я свободен. Барса возьму, сделаем вид, что гуляем. Заодно изучим каждый куст.
Прошло два дня.
Сергей продолжал играть роль измученного безработного. Утром уходил якобы на поиски вакансий, вечером возвращался, ругал безжалостный рынок труда и с удовольствием съедал ужин, приготовленный Ириной.
А она постепенно становилась похожей на камень.
В магазине Ирина улыбалась покупателям, решала рабочие вопросы, заполняла документы. Дома возвращалась в спектакль, где все реплики были ложью.
В среду у неё был выходной. Она сидела на кухне и пересчитывала мелочь в копилке. Денег хватало на хлеб и проезд — больше ни на что.
Около часа дня позвонил отец.
— Дочка, слушай внимательно. Докладываю. Объект «Сынок» прибыл к объекту «Мать» ровно в десять утра. В половине двенадцатого подъехала доставка из магазина техники. Коробка огромная. Думаю, телевизор дюймов на пятьдесят. Сергей сам встречал грузчиков и даже дал им чаевые. Я видел в бинокль — сто рублей.
— Телевизор… — прошептала Ирина.
— И это ещё не всё. В полдень приехала доставка из ресторана. Пакеты с логотипом «Золотого руна».
Ирина почувствовала, как к лицу приливает жар.
Это был один из самых дорогих ресторанов в их районе. Сергей водил её туда всего однажды — семь лет назад, когда делал предложение.
— Пап, ты ещё там?
— Конечно. Сижу напротив в сквере, газету читаю. Барс спит.
Ирина молчала почти минуту.
В голове складывалась липкая, отвратительная картина.
Пока она экономила на еде, пешком ходила на работу и откладывала на лечение зубов, её муж не просто оставался без работы.
Он жил другой жизнью.
И, кажется, оплачивал её в том числе за её счёт.
— Я еду. Жди меня.
Дорога заняла около сорока минут. Ирина вышла у остановки на улице Строителей и увидела отца на скамейке. Рядом дремал рыжий терьер.