— Потому что бензин покупала я. Страховку месяц назад тоже оплачивала с моей карты. Машину забираю. А ты можешь ездить на метро. Денег у тебя, как ты сам утверждаешь, всё равно нет.
Она протянула руку.
— Ключи. Сейчас.
Сергей дрожащими пальцами достал связку и бросил её на стол.
Металлический звон показался Ирине почти прекрасной музыкой.
— И банковскую карту, — добавила она. — Ту самую, на которую приходит твоя «задержанная зарплата».
Сергей нехотя вынул из кармана пластиковую карту.
Ирина забрала её.
— Пап, бери телевизор.
Николай Андреевич крякнул, но без особого недовольства поднял коробку.
— Тяжёлый, зараза. Хорошая вещь. Я бы на такой со своей пенсии полгода копил.
Они направились к выходу.
У двери Ирина обернулась.
Раиса Петровна сидела красная от ярости. Зинаида застыла с полуоткрытым ртом. Сергей уронил голову на руки.
Праздник был испорчен окончательно.
Золотистые обои молча наблюдали за последствиями пиршества.
— Кстати, — сказала Ирина, обращаясь к свекрови, — ремонт у вас симпатичный. Только плинтусы приклеили криво. Работа дешёвая.
Она вышла на лестницу.
Пока Ирина с отцом спускались, из квартиры доносились крики. Раиса Петровна ругала сына, а Сергей пытался что-то объяснить и оправдать.
На улице было жарко, солнце било прямо в глаза.
Николай Андреевич осторожно поставил телевизор возле скамейки.
— Ну что, дочка, куда теперь этот трофей?
— Чек у меня. Попробуем вернуть в магазин. Зуб лечить всё-таки надо.
— Разумно. А с Сергеем что делать будешь? Квартира ипотечная, вы её в браке покупали.
Ирина вдруг почувствовала необыкновенную лёгкость. Словно с плеч сняли рюкзак, доверху набитый камнями.
— Продадим. Или я возьму кредит и выкуплю его долю.
Она посмотрела на ключи в своей ладони и нажала кнопку.
За углом пискнул старенький, но ещё бодрый автомобиль.
— Садись, пап. Подвезу. Барсу тоже дам сосисок — у меня в багажнике лежат. Он сегодня заслужил.
Николай Андреевич улыбнулся, поднял телевизор и понёс его к машине.
Ирина села за руль, поправила зеркало и увидела в отражении собственное лицо.
Уставшее.
Бледное.
Без макияжа.
Но живое.
Впервые за последние три месяца в её глазах не было страха перед завтрашним днём.
Телефон завибрировал уже тогда, когда она собиралась заводить двигатель.
Сообщение от Сергея было коротким:
«Ир, ты чего устроила? Мама плачет. Вернись, поговорим…»