Она уже знала, чем закончится этот разговор. Такие споры возникали не один десяток раз, и раньше неизменно происходило одно и то же: Игорь обвинял ее в черствости, она пыталась объяснить, потом уставала и уступала.
Но сегодня внутри будто не осталось ни капли терпения.
Возможно, последней каплей стала даже не грязь. Вера могла бы убрать и ее. Она устала от того, что никто никогда не благодарил ее за усилия. Устала возвращаться после работы в квартиру, где вместо душа, чистой постели и тишины ее ждали запахи, посуда и новые требования.
— У кого так принято, Игорь? В вашей деревне? — спросила она. — Но мы живем не там. Это город. И это моя квартира. Я больше не собираюсь оплачивать ваши семейные обычаи собственными деньгами, временем и здоровьем. Мне надоело быть бесплатной прислугой для всех твоих родственников.
У Игоря покраснело лицо.
Он резко поставил на стол бутылку кефира. От удара она подпрыгнула, едва не упав на бок.
— Ты вообще понимаешь, что говоришь? Какая еще прислуга? И почему ты постоянно называешь их «моими родственниками»? Это моя семья, мои близкие! Они обычные люди, привыкшие поддерживать друг друга. Не то что вы, городские, у которых каждый сам за себя. У нас последним куском хлеба поделятся!
Он говорил все громче.
— А ты просто их не любишь. Вот и вся причина. Тебе жалко для них места в твоей…
Игорь запнулся, но тут же поправился:
— В нашей квартире!
Вера усмехнулась, однако в этой улыбке не было ни веселья, ни тепла.
«В нашей квартире».
Как легко муж называл общим то, что она заработала сама. Когда Вера копила на жилье, Игорь еще жил в деревне, играл с приятелями в футбол и не собирался связывать свою жизнь с городом.
— Помогать близким — хорошее дело, — сказала она, стараясь не сорваться. — Но помощь и привычка жить за чужой счет — не одно и то же. Помнишь свою любимую тетушку Тамару? В прошлый приезд она израсходовала почти половину флакона моих духов. Решила, что ими можно вывести моль из шкафа. Эти духи стоили дороже ее месячной пенсии. Кто-нибудь возместил мне ущерб? Нет. Она даже не извинилась. Только похлопала меня по плечу и сказала: «Не разоришься, городская».
Игорь отмахнулся.
— Господи, нашла из-за чего переживать. Всего лишь духи! Вы, женщины, из любого пустяка делаете трагедию. Тамара ведь не нарочно. Она в дорогой парфюмерии не разбирается. Может, они и правда от моли помогают. Радовалась бы, что вещь пригодилась.
— Пригодилась? — Вера почувствовала, как лицо обдало жаром.
— А твой семнадцатилетний племянник Артём тоже случайно оказал мне услугу? Он поставил банку энергетика рядом с моим новым ноутбуком и опрокинул ее. В результате пришлось менять материнскую плату. Ремонт стоил огромных денег. Кто-то хотя бы предложил заплатить?
Игорь промолчал.
Вера не дала ему спрятаться за молчанием.
— Или вспомнить твою родственницу, которая собиралась погостить один день, а осталась на три недели? Я даже имени ее уже не помню. Каждый вечер она требовала приготовить что-нибудь особенное. Дома, видите ли, ей надоела картошка, а в городе захотелось деликатесов. Я после работы едва стояла на ногах, но все равно шла в магазин, потом готовила до ночи. За три недели эта женщина ни разу не помыла за собой тарелку.
Игорь сжал кулаки.
Каждый пример был слишком конкретным, чтобы его можно было легко отрицать. Он прекрасно помнил и духи, и испорченный ноутбук, и постоялицу, которая заняла квартиру на двадцать один день.
Но признать свою неправоту не собирался.
— Ты цепляешься к каждой мелочи! — рявкнул он. — Мальчишка испортил ноутбук — с кем не бывает? Молодой, не подумал. А та женщина просто любит заботу и внимание. Неужели трудно сделать гостю приятно? Это и есть гостеприимство!
Он шагнул к столу.
— Или ты хочешь, чтобы я говорил родным: «Извините, жена не разрешает вам ничего трогать в своей роскошной квартире и кормить вас не собирается»? Чтобы над мной вся деревня смеялась? Чтобы говорили, будто я у городской барыни под каблуком?
Вера подошла ближе.
Обычно ее взгляд был спокойным и немного уставшим. Теперь глаза стали холодными.
— А мне уже давно не до смеха. Мне не смешно, когда я возвращаюсь с работы и обнаруживаю, что продукты, купленные на последние деньги, съели без разрешения. Не смешно, когда после каждого приезда приходится устраивать генеральную уборку и выносить десятки пакетов мусора.
Она повысила голос.
— И больше всего мне не смешно оттого, что я работаю в двух местах не ради нашего будущего, а ради твоих родственников. Скажи, сколько денег ты принес за последние полгода, чтобы оплатить хотя бы часть их проживания? Сколько? Ни копейки! Зато перед ними ты готов ходить на цыпочках и изображать идеального сына, брата и племянника. Ты постоянно говоришь, что родным надо помогать. А мне кто поможет? Нашей семье кто поможет?
В глазах Игоря исчезло даже подобие доброжелательности.
Он смотрел на жену с открытой злостью.
— Сколько можно повторять: «моя квартира», «мои деньги»? Мы муж и жена. В нормальной семье все общее. Если ты можешь поддержать моих родственников, которым живется тяжелее, чем тебе, значит, должна это делать. Так поступают нормальные люди. Они не чужие. Это моя семья, и они будут приезжать, потому что я тоже здесь живу!