— Остановись, — перебила его Вера. — Это моя квартира. И я больше не хочу видеть здесь ни тебя, ни кого-либо из твоей многочисленной родни. Хотите отдыхать, жить без забот и ни в чем себе не отказывать — зарабатывайте на это сами.
Игорь застыл.
— Ты вообще слышишь себя? Самая умная нашлась?
— Да. Именно так. Покупайте собственное жилье, оплачивайте свои поездки, готовьте себе любые деликатесы. Но перестаньте сидеть у меня на шее. И прекратите считать мои деньги и имущество общей семейной собственностью.
Слова словно ударили его.
Игорь смотрел на жену так, будто впервые видел ее настоящую. В голове у него не укладывались услышанные фразы: «моя квартира», «я не хочу тебя видеть», «зарабатывайте сами».
До этого Вера могла раздражаться, спорить, плакать и даже угрожать, что больше никого не пустит. Но потом она всегда отступала. Достаточно было напомнить ей о семье, родных и правилах гостеприимства.
Теперь перед ним стояла женщина, которая больше не собиралась отступать.
Игорь понял: это уже не очередная ссора.
— Ты… совсем с ума сошла? — выдавил он.
В голосе впервые появилась тревога.
— Ты меня из дома выгоняешь? Из нашего дома?
— Из моего дома, — ровно поправила Вера.
Она говорила медленно, чтобы каждое слово дошло до него.
— И да. Если ты не собираешься менять свое отношение, не готов участвовать в семейных расходах наравне со мной и не хочешь прекращать бесконечные визиты родни, тогда собирай вещи.
Игорь побледнел.
Вера продолжила:
— Можешь ехать в свою любимую деревню. Там свежий воздух, натуральные продукты и добрые простые люди. Твои родственники наверняка встретят тебя с распростертыми объятиями. Ты ведь такой внимательный, щедрый и заботливый человек.
Она усмехнулась.
— Только теперь содержать тебя придется им. Ты постоянно рассказываешь, как тяжело им живется и какие у них скромные условия. Вот и посмотрим, насколько долго продлится их гостеприимство, когда за их счет жить начнешь уже ты.
Лицо Игоря несколько раз изменилось. Сначала оно покраснело от негодования, потом резко побледнело.
В его взгляде смешались обида, недоверие, гордость и страх.
На короткое мгновение Вере стало его жалко. Она понимала, чего он испугался больше всего.
Игорь мог потерять удобную жизнь, к которой привык за два года. У него был теплый дом, еда, чистая одежда и отсутствие серьезных финансовых забот. Он так быстро освоился в этом комфорте, что перестал замечать: все это обеспечивала жена.
— Ты ведь не всерьез? — хрипло спросил он.
Игорь сделал шаг к Вере, словно надеялся вернуть прежний порядок одним разговором.
— Вера, приди в себя. Какие еще вещи? Какая деревня? Это наш дом. Ты не можешь просто выставить меня за дверь. Я вообще-то твой муж.
Вера даже не пошевелилась.
Именно это спокойствие испугало Игоря сильнее, чем если бы она кричала.
— Муж? — переспросила она и чуть склонила голову. — А что, по-твоему, должен делать муж? Заботиться о семье. Работать, чтобы обеспечивать общий быт. Уважать жену и видеть ее труд. Чем занимался ты все эти два года?
Игорь молчал.
— Ты превратил меня в прислугу для своей родни. Жил за мой счет и даже не пытался что-то изменить. Привык, что я заработаю, оплачу, договорюсь и все устрою. Ты решил, что я обязана содержать тебя и всех твоих гостей.
Вера не отвела взгляда.
— Так вот, Игорь: больше я тебе ничего не должна. Эта квартира не общая. Она принадлежит мне, и распоряжаться ею буду я.
Муж задохнулся от возмущения.
Он снова попытался найти привычные аргументы — о семейном счастье, долге, доброте и супружеской поддержке. Но даже ему самому стало ясно, что они больше не действуют.
Вера словно впервые увидела всю их жизнь со стороны и перестала закрывать глаза на очевидное.
— Ах вот как?! — закричал он.
В гневе Игорь пытался спрятать страх.
— Значит, ты все это время мной пользовалась? Ждала подходящего момента, чтобы избавиться от меня? Тебе нужен был муж только для вида, чтобы перед знакомыми замужней считаться? А теперь я тебе больше не нужен? Вот спасибо!
Он почти сорвался на истерику.
— Думаешь, ты одна такая умная? Думаешь, я без тебя пропаду?
Вера молча смотрела на него.
В ее глазах больше не было ни обиды, ни жалости. Только усталое понимание: объяснять что-либо бессмысленно.
— Пропадешь ты или нет, теперь зависит от тебя, — спокойно сказала она. — Ты взрослый и здоровый мужчина. У тебя есть руки, ноги и голова, хотя пользоваться ею ты, к сожалению, привык не всегда.
Игорь сжал губы.
— Ты так любишь говорить о деревенской смекалке, крепких семейных корнях и способности справляться с трудностями. Вот и покажи это на деле. Без моей квартиры и без моей зарплаты.
Он дернул плечом.
— Езжай к своим замечательным родственникам. Может, они научат тебя делиться последним куском хлеба. И заодно объяснят, что деньги сами собой не появляются — их нужно зарабатывать.
Для Игоря это было особенно болезненно.
Он всегда раздражался, когда речь заходила о работе и самостоятельности. За годы брака привык, что почти все проблемы решаются без его участия.
Вера заработает.
Вера купит.
Вера заплатит.