Он уже начал защищать сестру — ещё до доказательств и даже до прямого обвинения.
Только потому, что Ольга была его родной сестрой, а жена, по его мнению, должна была оказаться менее важной, чем семейная версия происходящего.
— Завтра мы поговорим все вместе, — сказала Марина.
— Кто именно?
— Ты, твоя мать, Ольга и я.
Антон резко поднялся.
— Не нужно устраивать суд.
— Суд устраивают, когда доказательств нет. А у меня они есть.
Он замер.
— Какие?
— Завтра увидишь.
Ночью Марина почти не спала.
Она лежала лицом к окну и слышала, как Антон несколько раз встаёт, выходит на кухню, а потом возвращается.
Ему явно хотелось продолжить разговор, но он не решался.
Утром муж ушёл раньше обычного.
— Я сам поговорю с Ольгой, — сухо сказал он у двери.
— Нет. Мы поговорим при мне.
До вечера они больше не разговаривали.
Первой пришла Лидия Сергеевна.
Ухоженная, энергичная женщина, искренне считавшая, что жизнь взрослых детей напрямую касается её.
Она сняла обувь, прошла в комнату и сразу начала:
— Марина, я не знаю, что опять случилось, но Антон сам не свой. Нельзя так доводить мужа.
Марина закрыла дверь и забрала запасной ключ, который свекровь машинально положила на тумбу рядом с перчатками.
— Этот ключ останется у меня.
Лидия Сергеевна резко обернулась.
— Почему это?
— Потому что квартира принадлежит мне.
— Опять ты за своё.
— Я говорю о праве собственности.
Свекровь поджала губы и прошла в гостиную.
Через десять минут появилась Ольга. Вошла нарочито бодро, почти весело.
— Ну что, кого сегодня собираются казнить?
— Пока никто не признался, — ответила Марина.
Ольга бросила на неё быстрый взгляд.
Антон пришёл последним. Выглядел уставшим и раздражённым. Вероятно, весь день он думал не о работе, а о том, как придумать объяснение, которое спасёт от конфликта всех, кроме жены.
Они сели за стол.
Марина положила перед собой телефон.
— Несколько недель из моего сейфа пропадали деньги. Суммы были разными. Сначала я думала, что сама ошибаюсь, потому что всё записывала не каждый раз. Потом поняла: кто-то действительно берёт наличные.
— Может, ты тратишь их на лечение матери, а потом забываешь? — предположила Лидия Сергеевна.
— Нет.
— Деньги часто портят людей, — тяжело вздохнула свекровь. — Из-за них близкие становятся врагами.
— Близких превращает во врагов не наличие денег, а воровство.
Ольга резко усмехнулась.
— Осторожнее выбирай выражения.
— Именно поэтому я никого не обвиняла, пока не получила доказательства.
— Зато поставила камеру, — сказал Антон.
— В своей рабочей комнате, напротив своего сейфа. Теперь гадать не придётся.
Ольга откинулась на спинку стула.
— А если я не хочу смотреть твою незаконную съёмку?
— Не хочешь — не смотри. Тогда запись посмотрит участковый.
Лидия Сергеевна вскинулась:
— Ты собираешься вызвать полицию на родную сестру мужа?
— Если деньги не вернутся, а мне продолжат объяснять, что я всё придумала, — да.
Антон ударил ладонью по столу.
— Марина!
— Не кричи на меня. Это не я забиралась в сейф Ольги.
Фраза подействовала сильнее крика.
Антон медленно сел.
Ольга побледнела, но тут же спрятала страх за раздражением.
— Ну, включай уже.
Марина запустила видео.
Сначала на экране была пустая комната. Потом открылась дверь, и вошла Ольга.
Настоящая Ольга сидела напротив, выпрямив спину.
На записи она подошла к столу, достала пенал и вынула ключ.
Лидия Сергеевна нахмурилась, словно всеми силами старалась не понимать увиденное. Антон наклонился к телефону.
Ольга задышала чаще. Напряжённо поднимались её плечи.
На экране она открыла сейф.
— Всё было не так, как вы решили! — быстро сказала Ольга.
Марина остановила запись.
— А что именно мы решили?
— Я просто смотрела.
— А купюры, которые ты убрала в карман, тоже просто рассматривала?
Ольга вскочила.
— Да сколько там было? Ты говоришь так, будто я вынесла из квартиры всё имущество!
Лидия Сергеевна машинально протянула к дочери руку, но остановилась. Даже она не находила оправдания тому, что только что увидела.
— Значит, ты признаёшь, что брала деньги? — спросила Марина.
— Я собиралась вернуть.
— Когда?
— Когда смогла бы.
— Ты брала не один раз.
Ольга отвернулась к окну, но скрыться от записи было невозможно.
Антон вскочил так резко, что стул отъехал назад.
— Ольга, это правда?
— Не кричи на меня! — сорвалась она. — Ты сам виноват! Вы оба виноваты! Сидите тут со своими блокнотами, сейфами и идеальным порядком, а у меня жизнь рушится!
— Что именно у тебя рушится? — спросила Марина.
Ольга повернулась. Лицо покраснело, тушь под глазами немного размазалась.
— Тебе не понять. У тебя всё разложено по полкам: квартира, работа, деньги на лечение, планы. А я выживала как могла.
— Выживала за счёт чужих денег?
— Я их одолжила!
— Без разрешения владельца это называется иначе.
Лидия Сергеевна наконец заговорила:
— Олечка, зачем ты полезла? Нужно было сказать мне.
Дочь горько рассмеялась.
— Тебе? Ты всё равно позвонила бы Антону. Он начал бы читать мне нотации, а Марина посмотрела бы так, будто мы нищие пришли к её двери.
Марина медленно убрала телефон.