— Можно было хотя бы к празднику купить приличные салфетки, а не эти жалкие бумажки из корзины с уценёнными товарами. Неужели ты собираешься положить такое перед гостями? Просто стыдно смотреть, — Лидия двумя пальцами подняла тонкую салфетку, будто та была испачкана, и отбросила её на край белой льняной скатерти.
Нина стояла у старого серванта, прижав к груди тяжёлую хрустальную селёдочницу. От резких слов в груди неприятно заныло, но женщина промолчала. Только пальцы сильнее сжали холодное гранёное стекло. Эти салфетки она выбирала ещё накануне. На белой бумаге были нарисованы маленькие синие васильки, и Нина долго перебирала упаковки, пока не нашла рисунок, который, по её мнению, хорошо сочетался с праздничным сервизом, когда-то подаренным ей матерью.
Гостиная была небольшой, но очень тёплой и уютной. В ней смешались густые запахи домашней еды — такие ароматы появляются лишь там, где хозяйка почти двое суток не выходит из кухни. Пахло свежими пирожками, чесноком, укропом, запечённым мясом и пряностями. Нина начала готовиться ещё в четверг. После работы в лаборатории при поликлинике она отправилась на рынок, долго выбирала свиную шею, а вечером поставила варить холодец из домашней птицы. Несколько часов она терпеливо снимала с бульона пену и лишний жир, чтобы он получился прозрачным и золотистым.
Повод был важным: её сын Артём и Светлана отмечали годовщину свадьбы. Для молодых это была особенная дата, и Нине хотелось подарить им настоящий домашний вечер — без спешки, с тёплыми разговорами и любимыми блюдами.
Сами супруги заранее объяснили, что ресторан им сейчас не по карману. Все свободные деньги уходили на выплаты по кредиту за недавно купленный автомобиль. Поэтому Нина без лишних вопросов предложила собрать всех у себя. Она взяла на себя и продукты, и готовку, и сервировку.
— Мам, ты ведь знаешь, Лида любит, чтобы всё выглядело красиво, — заметила Светлана, разглядывая свои свежие ногти. Помогать свекрови она даже не думала. — Можно было достать тканевые салфетки, накрахмалить их, свернуть как-нибудь нарядно. Всё-таки годовщину дома отмечаем.
Артём в это время удобно устроился на диване и листал что-то в телефоне. Он выглядел так, будто сервировка стола не имела к нему ни малейшего отношения. Сергей, муж Лидии, сидел в стороне и с чрезмерным вниманием изучал папоротник на подоконнике. Казалось, мужчина надеялся спрятаться среди длинных листьев. Характер своей жены он знал слишком хорошо и прекрасно понимал, чем обычно заканчиваются её замечания.
— Скатерть чистая, праздничная посуда стоит, еда готова, — сдержанно ответила Нина. Она поставила хрустальную селёдочницу возле большой салатницы. — Давайте лучше садиться, пока закуски не заветрились.
Лидия тяжело опустилась на мягкий стул, поправила яркий шёлковый платок на широких плечах и внимательно оглядела стол. Выражение её лица напоминало взгляд строгого проверяющего, который заранее ищет недостатки.
Двадцать лет Лидия проработала товароведом на крупной оптовой базе. С тех пор она при любой возможности вспоминала старые знакомства, прежнее положение и людей, с которыми когда-то была на короткой ноге. Свои связи она считала доказательством того, что заслуживает особого отношения.
— Ниночка, ну это же буквально прошлый век, — протянула она с тяжёлым вздохом и ткнула вилкой в миску с оливье. — Снова тазик салата с майонезом. Кто теперь ставит такое на стол в честь годовщины? Нормальные современные люди готовят что-нибудь лёгкое: руккола, креветки, авокадо, хорошая заправка. А здесь один холестерин. Потом всю ночь желудок будет болеть.
Нина осторожно присела на самый край стула у двери на кухню. После целого дня на ногах у неё ныли ступни и колени.
— Артём с детства любит этот салат. Я для него и приготовила. Огурцы свои, бочковые, курица домашняя, колбасу я не добавляла.
Лидия скривила губы, подведённые слишком яркой помадой, и отодвинула тарелку.
— Какая разница, своя курица или нет, если всё утоплено в дешёвом майонезе? Могла бы спросить у молодых, что теперь принято подавать на праздники. А это что у тебя ещё за блюдо? Холодец? В мае?
Она даже откинулась назад, словно увидела нечто особенно неприятное.
— Нина, это уже совсем дурной вкус. Холодец зимой делают. На Новый год, на Рождество или, прости господи, на поминки.
Светлана одобрительно поджала губы и кивнула матери.
Артём только невнятно хмыкнул, не отрываясь от экрана.
Нина посмотрела на сына и вспомнила, как всего неделю назад он приехал к ней после работы. Артём выглядел измученным: помятая рубашка, серое лицо, потухшие глаза. Он жаловался, что денег почти не осталось. После очередного платежа за машину, говорил он, едва хватает на бензин. Потом попросил мать приготовить к годовщине «что-нибудь настоящее, домашнее, как в детстве». От магазинных полуфабрикатов и еды на ходу у него уже болели желудок и печень.
Нина тогда не стала ничего выяснять. Просто кивнула.
И старалась изо всех сил.