— Домой? — переспросила Наталья.
— Да. К тебе, к детям, к нашей семье. Ко всему, что у нас было.
— Даже к кастрюлям, уборке и бытовым заботам, от которых ты два года назад так задыхался?
— Я был идиотом. Теперь всё понял. Я виноват. Прости меня.
Наталья посмотрела на него.
Потом перевела взгляд на чемодан.
Затем снова взглянула на Илью.
— Открой.
— Что?
— Открой чемодан.
Он растерянно щёлкнул замками и поднял крышку.
Внутри не было ничего.
Чемодан оказался совершенно пустым.
Наталья едва заметно усмехнулась.
— Забавно. Когда ты уходил два года назад, чемодан невозможно было закрыть. Там были рубашки, свитера, брюки, джинсы. А вернулся ты с пустым. Что случилось? Светлана выставила тебя?
Илья промолчал.
Она угадала.
Три дня назад Светлана действительно попросила его уйти.
Причём почти без скандала.
Просто сказала:
«Мне с тобой стало скучно. У тебя нет ни денег, ни нормальных перспектив, ни прежнего огня. Собирайся».
Некоторые вещи, которые за эти два года успели стать частью её квартиры, Светлана ему вообще не отдала.
Часы.
Несколько дорогих рубашек.
Электробритву.
Даже зарядное устройство от телефона.
— Получается довольно любопытно, — сказала Наталья. — Два года назад ты ушёл от меня, потому что тебе стало скучно. А теперь возвращаешься, потому что без меня оказалось плохо. Видишь закономерность? Проблема всё это время была не во мне. И даже не в Светлане. Она была в тебе. А я не собираюсь быть запасным аэродромом для мужчины, который вспоминает о семье только тогда, когда ему больше некуда идти.
— Наталья, пожалуйста…
— Нет, Илья. Всё закончилось. Это больше не твой дом. Дети живут здесь со мной. И квартира, кстати, тоже теперь моя. Твоя мать выполнила обещание.
Илья резко побледнел.
— Какая квартира? Она правда переписала её на тебя?
— Да. Месяц назад.
— Но зачем?
— Потому что ты снова начал действовать через детей. Рассказывал Вере, как скучаешь, просил передать мне, что хочешь вернуть семью. Тамара Ивановна решила, что ты снова используешь ребёнка для своих целей. После этого она оформила дарственную.
— Она не могла!
— Ещё как могла. Квартира принадлежала ей.
Илья схватился за дверной косяк.
— Я с ней поговорю. Она не могла так поступить…
— Могла. И вообще-то она уже говорила с тобой два года назад. Просто ты, похоже, ничего не услышал.
Илья помолчал.
Потом неожиданно спросил:
— А дача?
— Тоже моя.
Он так и остался стоять у двери с пустым чемоданом.
Теперь эта пустота казалась почти символичной.
За два года Илья лишился жены.
Любовницы.
Квартиры.
Дачи.
И значительной части уважения собственных детей.
Когда-то он уходил из этого дома с высоко поднятой головой, громко хлопнув дверью и будучи уверенным, что одержал победу.
Теперь он стоял на том же месте просителем.
И предложить ему было нечего.
— Денис, — позвала Наталья.
Сын вышел в прихожую.
— Проводи отца до лифта. И забери у него ключи. Они всё ещё у него.
Денис протянул ладонь.
Илья несколько секунд смотрел на сына.
Потом медленно достал связку из кармана и вложил ему в руку.
— Денис… ты ведь меня не ненавидишь? — почти шёпотом спросил он.
— Нет, пап. Не ненавижу. Просто перестал тебя уважать. Наверное, это даже хуже.
Двери лифта закрылись.
Наталья на несколько секунд прислонилась спиной к стене.
Вера подошла сзади и осторожно обняла её.
— Тебе всё равно грустно? — спросила девочка.
— Немного.
— Но ты всё сделала правильно.
— Я знаю, солнышко. Знаю.
Наталья закрыла входную дверь и повернула ключ.
Потом прошла на кухню, взяла тряпку и стала протирать плиту.
Почти так же, как в тот вечер два года назад.
Но теперь в её движениях не было ни боли, ни усталости, ни желания спрятаться от собственных чувств.
Только спокойствие.
А внизу, возле подъезда, Илья сидел на скамейке, положив пустой чемодан на колени, и пытался понять, в какой момент его жизнь начала рушиться.
Однако одного такого момента не существовало.
Он терял всё постепенно.
Шаг за шагом.
День за днём.
Каждый раз, когда вместо семьи, ответственности и людей, которые его любили, выбирал только себя.