Она смотрела на мужчину, которого любила два года, и словно видела его впервые. Перед ней был уже не заботливый человек, делавший предложение и обещавший общее будущее, а мелочный, зависимый от матери мужчина, который готов был выставить счет даже за собственную свадьбу.
— Значит, я декорация? — медленно переспросила она. — А когда ты делал мне предложение, тоже заранее подсчитывал, какую выгоду получишь?
— Не дерзи! — вмешалась Лидия Павловна. — Лучше подумай, где брать деньги. Может, шубу продашь? Или украшения, которые родители подарили?
— Да какие там украшения, — хмыкнул Сергей. — Небось, обычная бижутерия. Я сразу говорил, что это не свадьба, а неудачная сделка. Илья, ты конкретно ошибся. Женился на девушке без приданого, зато запросы у неё как у миллионерши.
Марина снова посмотрела на мужа. Ей всё еще хотелось услышать от него хотя бы одну простую фразу: «Перестаньте, это моя жена».
Но Илья лишь кивнул.
— Сергей прав. Я думал, мы с тобой партнеры. А выходит, ты просто груз, который теперь придется тащить.
Разочарование почти сразу превратилось в холодную злость.
И вдруг Марина увидела свою будущую жизнь так ясно, будто перед ней раскрыли готовый сценарий: бесконечные упреки, контроль свекрови, отчеты за каждую покупку, недовольство мужа и необходимость постоянно доказывать, что она имеет право находиться рядом.
— Я не груз, — спокойно сказала она. — Я твоя жена. Точнее, была ею.
— Что значит «была»? — насторожилась Лидия Павловна. — Не разбрасывайся громкими словами. Теперь придется отрабатывать. На даче огород запущен, в квартире Ильи ремонт не закончен. Ничего, дорогая, пора привыкать к настоящей жизни. Праздник закончился — начались обязанности.
Илья подошел к окну и отвернулся.
— Если честно, я уже жалею, что мы расписались, — сказал он, глядя в темное стекло. — Слишком поторопились. Надо было пожить вместе и получше узнать друг друга. А теперь у меня на шее этот хомут: кредит и ты. Знаешь, Марина, мне даже неприятно на тебя смотреть. Платье за сорок тысяч, а пользы никакой.
Слова повисли в душном гостиничном номере.
Жалею.
Неприятно смотреть.
В этот миг Марина перестала чувствовать себя невестой окончательно.
Она расправила плечи, подошла к шкафу и достала дорожную сумку.
— Ты куда собралась? — повысила голос Лидия Павловна. — Разговор еще не окончен! Кто будет долг выплачивать?
Марина не ответила. Сняла фату и бросила ее на кровать, прямо поверх денег.
— Держи, Илья. Продашь. Может, еще несколько тысяч вернёшь.
В ванной она быстро переоделась в джинсы и футболку. За дверью всё это время продолжалось громкое семейное обсуждение: Илья оправдывался, мать возмущалась, а Сергей время от времени вставлял свои замечания.
Когда Марина вышла, Лидия Павловна вместе с сыном снова считала купюры. Сергей уже допивал шампанское прямо из бутылки.
— Я ухожу, — сказала Марина.
— Ну и уходи! — зло ответил Илья. — Посмотрим, сколько продержишься. Через несколько дней сама прибежишь.
— И пусть идет, — поддержала его мать. — Только всем нервы портит. Завтра же подадите на развод, пока детей нет. Может, судьба вовремя тебя от этой ошибки спасает, Илья!
Марина вышла в коридор и захлопнула за собой дверь.
Тишина гостиничного этажа показалась ей почти спасением.
Такси ехало через ночной город к родительскому дому. Марина смотрела в окно и пыталась не расплакаться, но слезы всё равно текли по щекам.
Николай Петрович и Татьяна Ивановна еще не спали.
Отец сидел на кухне, мать ставила на плиту чайник. Увидев дочь с дорожной сумкой, размазанным макияжем и лицом, на котором уже невозможно было скрыть боль, они не стали задавать ненужных вопросов.
— Он тебя обидел? — спросил Николай Петрович.
Голос его был ровным. За долгие годы работы геологом он привык сохранять спокойствие даже тогда, когда вокруг происходило что-то тяжелое.
Марина рассказала всё.
Про кредит.
Про восемьдесят тысяч, которые Илья назвал жалкой подачкой.
Про свекровь и Сергея.
Про «груз», «я жалею» и «мне неприятно на тебя смотреть».
Татьяна Ивановна прикрыла рот ладонью.
Николай Петрович только сжал челюсти.
— Мелкие люди, — тихо сказал он. — Для них деньги оказались важнее человеческого отношения.
— Папа, они сказали, что вы все нищие, — всхлипнула Марина. — Что ваша семья ничего не смогла подарить и пришла только поесть.
Николай Петрович печально посмотрел на жену, затем поднялся и подошел к старому серванту. Из глубины он достал большой плотный конверт.
— Мы собирались приехать к вам утром, — сказал он, положив его перед дочерью. — Хотели сделать сюрприз. Решили не мешать молодым в первую ночь, а утром вручить подарок.
Марина вытерла мокрые щеки.
— Что там?
— Открой.
Внутри лежали документы, договор, выписка из реестра и связка ключей.
Марина непонимающе смотрела на бумаги.
— Это двухкомнатная квартира, — спокойно объяснил отец. — В новом районе, с отделкой. Мы с мамой несколько лет откладывали деньги. Надежда отдала все свои накопления. Владимир продал старую машину и гараж. Вся наша «бедная» родня понемногу помогала. Мы хотели, чтобы у вас было собственное жильё и нормальное начало. Чтобы вы не тратились на аренду и не мотались по чужим квартирам. Поэтому в свадебных конвертах денег и оказалось мало. Почти все сбережения ушли на квартиру.