Но она чувствовала только сильную усталость и странное облегчение.
— Отдай ключи.
— Не отдам.
— Павел, ключи.
— Это тоже мой дом.
— Нет. Никогда твоим не был. Ты просто жил здесь, пока я позволяла.
Он достал связку и сжал её в кулаке.
— Сначала верни деньги.
— Какие?
— Хотя бы возмести расходы на машину. Я ведь возил тебя.
Елена посмотрела на него спокойно.
— Сегодня ты потратил мои семь тысяч на ремонт автомобиля. Считай это прощальным подарком.
Павел бросил ключи на пол. Они звякнули о плитку и отлетели к стене.
— Да подавись своей квартирой!
— Спасибо. С удовольствием.
Он вышел на площадку, но почти сразу повернулся.
— Хотя бы телевизор отдай! Или приставку!
— Приставка твоя. Я положила её в чемодан. Телевизор останется здесь.
— Тогда ковёр заберу!
— Его тоже покупала я.
— Ты ненормальная!
— Возможно. Но твоего имущества от этого больше не становится.
Елена начала закрывать дверь. Павел успел подставить ладонь.
— Я тебе этого никогда не прощу!
— Не нужно.
— Ты ещё приползёшь обратно, когда поймёшь, что ни один нормальный мужчина с таким характером жить не станет!
— Тогда буду жить одна. Зато холодильник наконец перестанет пустовать.
Она захлопнула дверь перед его лицом и заперла оба замка.
Несколько секунд было тихо. Потом в дверь ударили ногой.
— Елена! Открывай!
Она молчала.
— Я сказал, открой! Мы ещё не закончили!
Второй удар оказался сильнее, но дверь выдержала.
Елена отошла и прислонилась к стене.
— Забирай чемоданы и уходи! — громко сказала она.
— Ты пожалеешь!
— Возможно. Но точно не сегодня.
Павел ещё несколько минут кричал на лестничной площадке, утверждая, что имеет право на половину совместно нажитого имущества. Угрожал приехать с братом и уверял, что Елена не сможет доказать свою правоту.
Потом послышались удаляющиеся шаги. Первый чемодан тяжело покатился по ступеням. Через некоторое время за ним последовал второй.
Когда в подъезде стало тихо, Елена пошла на кухню и открыла холодильник.
Полки по-прежнему были пустыми. Одно яйцо лежало на дверце, в контейнере оставалась вчерашняя гречка.
Но теперь эта картина вызывала у неё совсем другие чувства.
Она заказала суп, салат и хлеб.
Только для себя.
Утром Елена вызвала мастера и договорилась заменить цилиндр замка. Павел оставил ключи, но она не собиралась надеяться, что за год он не сделал дубликат.
После этого она взяла большой пакет и обошла квартиру.
В ванной нашла его старую бритву. За диваном обнаружилась пара носков. В шкафу стояла пустая банка от спортивного питания. На полке лежала зарядка для часов.
Все вещи Елена сложила отдельно и написала брату бывшего:
«У меня осталось ещё несколько вещей Павла. Забери их, пожалуйста, до воскресенья».
Сам Павел пытался звонить с незнакомых номеров. Елена не отвечала.
Позже пришло сообщение:
«Ты ведёшь себя как последняя жадина. Я имею право на часть имущества».
Она сохранила переписку, но отвечать не стала.
Через два дня приехал брат Павла. У двери он выглядел неловко и заметно краснел. Очевидно, мужчина уже успел выслушать версию о бессовестной женщине, которая оставила его родственника без всего нажитого.
— Елена, Павел говорит, что телевизор вы покупали вместе.
— Телевизору четыре года. Мы познакомились три года назад.
— Понятно… А кофемашина?
— Ей пять лет.
— Ясно.
Брат посмотрел на пакет с бритвой, носками и другими мелочами. Молча забрал его и больше ни о чём не спросил.
Даже ему стало понятно, что претензии Павла не имеют оснований.
Вся его уверенность держалась на странной логике: если долго пользоваться чужой вещью, однажды её можно объявить своей.
Через неделю Елена заметила, что перед зарплатой на карте осталось гораздо больше денег, чем обычно.
Раньше к концу месяца она откладывала покупки и решала, можно ли заказать продукты сейчас или лучше дотянуть до пятницы.
Теперь деньги оставались.
Не состояние, конечно, но разница ощущалась очень сильно.
Продукты больше не исчезали из холодильника с невероятной скоростью. По вечерам в квартире стало тихо.
Поначалу тишина даже давила. Елена ловила себя на том, что прислушивается к прихожей, будто сейчас хлопнет дверь и Павел привычно спросит, что приготовлено на ужин.
Но потом она вспоминала последние месяцы и понимала: скучает не по тому мужчине, который ушёл.
Ей не хватало Павла, каким он казался в начале отношений. Весёлого, лёгкого, внимательного человека, которого она когда-то представляла рядом на всю жизнь.
Настоящий Павел оказался совсем другим.
Он ещё несколько раз пытался вернуться к теме раздела вещей. Однажды прислал длинное сообщение, где объяснял, почему имеет «моральное право» на телевизор, пылесос и часть мебели.
Главным аргументом было то, что он целый год жил в этой квартире и регулярно пользовался всем перечисленным.
Елена внимательно прочитала текст.
А затем впервые решила ответить:
«Своё моральное право можешь положить в третий чемодан. Только сначала купи его сам».
Больше Павел не писал.
А два старых чемодана остались для Елены самым точным символом их отношений.
С ними мужчина когда-то вошёл в её квартиру.
С ними же из неё вышел.
Всё остальное принадлежало ему лишь в собственном воображении.
Он настолько привык к чужому удобству, что однажды искренне решил: если ему долго разрешают чем-то пользоваться, это автоматически становится его собственностью.
Но привычка к комфорту не даёт права владеть чужими вещами.
И Елена наконец перестала платить за то, чтобы Павел продолжал путать эти понятия.