— Говори.
— Мне тяжело находиться дома.
Я даже не сразу поняла, что он имеет в виду.
— Тяжело?
— Ты всё время на меня давишь.
— Чем именно?
— Всем подряд.
Он стал загибать пальцы.
— Счета. Деньги. Покупки. Аня. Машина. Ты хочешь всё решать сама.
Я выслушала его до конца, а потом спросила:
— Что из перечисленного ты готов взять на себя?
Сергей замолчал.
Галина Петровна тут же пришла ему на помощь:
— Мужчину надо вдохновлять, а не бесконечно ему что-то предъявлять!
Я повернулась к ней.
— Вдохновлять на что? На возврат денег, которые он забрал у собственной дочери?
Сергей со всей силы ударил ладонью по столу.
— Вот! Ты опять меня унижаешь!
— Я всего лишь называю вещи своими именами.
Он отвернулся.
Несколько секунд никто не произносил ни слова.
Потом свекровь сказала:
— Вам обоим стоит пожить отдельно.
Я кивнула.
— Согласна. Это хорошая мысль.
На лице Галины Петровны появилась довольная улыбка.
Но продержалась она недолго.
— Сергей останется здесь, — продолжила она. — А ты пока можешь перебраться в комнату Ани.
Я не сразу осознала, что именно она предложила.
— Простите, что?
— Ему нужно личное пространство.
Я медленно обвела взглядом кухню.
Мою кухню.
Квартиру, которая досталась мне ещё до замужества.
— То есть я должна уйти из собственной спальни, чтобы вашему сыну было удобнее?
— Не преувеличивай.
Сергей усмехнулся.
— Я здесь зарегистрирован.
Я взяла сахарницу, которую свекровь снова отодвинула к раковине, и поставила её точно в середину стола.
— Посмотрим.
В пятницу всё и закончилось.
Хотя утром я ещё не знала, что этот день станет последним для нашего брака.
Я пожарила картошку и котлеты.
Аня накрыла стол.
Галина Петровна пришла раньше сына.
Сергей появился ровно в семь часов.
Он выглядел непривычно уверенным, будто заранее знал, чем всё завершится.
Сел за стол.
Поел.
Аккуратно промокнул губы салфеткой.
Затем сказал:
— Я всё решил.
Я отложила вилку.
— И что же ты решил?
— Мы разводимся.
Галина Петровна одобрительно кивнула.
— Хорошо, — ответила я.
Сергей замер.
— Что?
— Хорошо.
— И это всё?
— А чего ты ждал?
Он явно рассчитывал на слёзы.
На мольбы.
На истерику.
Но я вдруг почувствовала лишь облегчение, словно с плеч сняли огромную тяжесть.
Сергей нахмурился.
— Тогда запомни: я ухожу не один.
— Поздравляю.
И тут он решил нанести последний удар.
Самый болезненный.
Откинувшись на спинку стула, муж усмехнулся:
— Ты нам больше не нужна. Мы уже нашли женщину получше.
Свекровь тут же подхватила:
— Марина хотя бы умеет ценить мужчину.
На кухне стало тихо.
Я смотрела на человека, с которым прожила семнадцать лет.
Когда-то такие слова, наверное, раздавили бы меня.
Но теперь они показались почти нелепыми.
«Мы нашли».
Словно речь шла не о жене, а о сломавшемся бытовом приборе: старая перестала работать — купили новую.
Я уже собиралась ответить, когда рядом со мной резко отодвинулся стул.
Аня поднялась.
Её лицо стало белым.
— Кто это «мы»?
Сергей нахмурился.
— Аня, сядь.
— Не сяду.
— Это разговор взрослых.
— Тогда разговаривайте как взрослые.
Галина Петровна изумлённо ахнула:
— Анечка…
— Не называй меня так.
Дочь повернулась к бабушке.
— Вы сидите в маминой квартире. Едите продукты, которые покупает мама. Пользуетесь всем, что оплачивает мама. А потом говорите ей, что она вам не нужна?
— Это мать тебя против меня настроила! — вспылил Сергей.
Аня посмотрела на него.
— Мама почти никогда тебя не обсуждает.
Эти слова прозвучали сильнее любого крика.
— Я сама всё вижу, пап.
— Что именно ты видишь?
— Я вижу, как мама приходит домой уставшая и всё равно готовит ужин. Как она платит за квартиру. Как помогает бабушке на даче. Как покупает мне одежду. А ты взял деньги, которые откладывались на мои сапоги, и купил себе телефон.
— Я собирался всё вернуть!
— Ты всегда только собираешься.
Сергей покраснел.
— Ты не имеешь права так со мной разговаривать! Я твой отец!
Аня криво усмехнулась.
— А ты имеешь право так разговаривать с мамой?
Он замолчал.
Впервые за долгие годы Сергей не смог найти оправдание.
Я посмотрела на дочь и вдруг почувствовала стыд.
Не за неё.
За себя.
За то, что она столько лет наблюдала, как я позволяю обращаться со мной.
Я поднялась из-за стола.
— Аня, иди к себе.
— Мам…
— Всё хорошо.
Она ещё немного постояла, потом вышла из кухни.
Я повернулась к мужу.
— Теперь ты.
— Я?
— Собирай вещи.
Сергей рассмеялся.
— Ты серьёзно?
— Более чем.
— Я здесь прописан.
— Квартира принадлежит мне. Остальное выяснит юрист.
Галина Петровна вскочила со стула.
— Лена, уже ночь!
Я посмотрела на неё.
— Вы только что сказали, что нашли Сергею женщину получше.
Затем перевела взгляд на мужа.
— Вот к ней и отправляйся.
Он ещё некоторое время сидел неподвижно.
Наверное, ждал, что я испугаюсь.
Что отступлю.
Что снова начну спасать его от последствий собственных поступков.
Но я больше не собиралась этого делать.
Через полчаса входная дверь закрылась.
Я услышала, как уехал лифт.
Потом в квартире наступила тишина.
Такая непривычная, что я несколько минут стояла посреди прихожей и просто не могла сдвинуться с места.
Из комнаты вышла Аня.