— Твоя мама опять у нас. Она переставляет вещи в шкафах.
— И что в этом ужасного? Если хочет помочь, пусть помогает.
— Мне такая помощь не нужна.
— Марина, прекрати истерить! — голос Дмитрия стал резким. — Ты вообще понимаешь, как некрасиво себя ведёшь? Мать старается ради тебя, а ты снова недовольна!
— Ради меня? Она даже не спросила, хочу ли я этого!
— Потому что и так понятно, что тебе нужна помощь! У тебя постоянно всё устроено кое-как. Я терпел, молчал, чтобы не обидеть. Мама увидела беспорядок и решила его исправить. Что в этом необычного?
Марина завершила разговор и положила телефон на стол. Руки дрожали. Она прошла в спальню и заперлась.
За дверью свекровь продолжала хозяйничать, двигая посуду и банки.
Через полчаса Нина Андреевна постучала:
— Маришка, я закончила! Выходи, посмотри, какую красоту навела.
Марина не ответила.
Ещё через десять минут хлопнула входная дверь. Только тогда она вышла.
На кухне всё выглядело аккуратно: банки стояли по росту, этикетки были повёрнуты вперёд, посуда рассортирована по цветам. Но Марине казалось, будто в её дом проник чужой человек и установил здесь собственные правила.
В субботу приехали её родители. Сергей Викторович почти сразу заметил новые шторы.
— А это что у тебя появилось? Ты ведь говорила, что прежние тебя устраивают.
Марина рассказала обо всём, что происходило последние недели. Отец слушал молча, но его лицо становилось всё мрачнее. Мать, Наталья Олеговна, тревожно покачивала головой.
— Маришка, нужно было сразу объяснить, что в твоём доме можно делать, а чего нельзя.
— Какие ещё объяснения? — Сергей Викторович резко поднялся. — Принеси документы на квартиру.
Марина достала из шкафа папку. Отец разложил договор на столе.
— Здесь всё ясно. Собственник — ты. Квартира куплена восьмого марта две тысячи двадцать второго года, за год до вашей свадьбы. Брачного договора у вас нет. Значит, это твоё личное имущество. Дмитрий об этом знает?
— Мне казалось, что знает. Но всем родственникам рассказывает, будто купил квартиру сам.
— И ты позволяешь ему это делать? — отец аккуратно сложил бумаги. — Доченька, ты взрослая самостоятельная женщина. Почему разрешаешь так с собой обращаться?
— Не хотела задеть его самолюбие.
— А твоё достоинство тебя не волнует? Он приводит сюда мать, а она ведёт себя как хозяйка. Ты должна это терпеть?
— Папа, я сама всё решу.
— Когда? — мягко спросила Наталья Олеговна, сжав ладонь дочери. — Мы знаем, что ты любишь Дмитрия. Но любовь не означает, что человек может постоянно унижать тебя. Если он сейчас не уважает твои границы, что будет через несколько лет?
Родители остались до вечера. Они говорили о работе, знакомых, соседях, планах на лето, но тревога из груди Марины не уходила. Она понимала: стараясь не выставить мужа в плохом свете, сама отказалась от права голоса.
А в понедельник случилось то, после чего терпеть стало невозможно.
Вернувшись с работы, Марина не смогла открыть дверь. Ключ входил в замок, но не поворачивался. Она попробовала ещё раз, затем подёргала ручку. Безрезультатно.
Марина немедленно позвонила Дмитрию.
— Дима, замок не открывается. Я стою на площадке.
— Правда? Странно. Хотя мама сегодня говорила, что приглашала мастера. Сказала, старый замок ненадёжный и его лучше заменить.
— Что она сделала?
— Поменяла замок. Сейчас подъедет и передаст тебе новые ключи.
— Дмитрий! Это моя квартира! Никто не имеет права менять здесь замки без моего согласия!
— Опять начинается? Прекрати повторять «моя квартира». Мы семья или нет? Что это за разделение — твоё и моё?
— Ты ничего не понимаешь, — голос Марины дрогнул. — Совсем ничего.
Она отключилась и осталась стоять перед собственной дверью. За ней были её вещи, мебель, документы и воспоминания. Но войти в квартиру она не могла, потому что свекровь решила заменить замок без разрешения хозяйки.
Через двадцать минут на площадке появилась Нина Андреевна. В руке она держала связку новых ключей.
— Маришка, держи! Совсем новенькие. Посмотри, как блестят. Мастер отличный, управился быстро.
— Вы не должны были этого делать.
— А что именно я сделала? — искренне удивилась свекровь.
— Вы не имели права менять замок в моей квартире.
— В твоей? — Нина Андреевна выпрямилась. — Ты ничего не путаешь? Это квартира моего сына. Дима здесь живёт, значит, он хозяин. А я его мать и имею право помогать ему.
— Вы ошибаетесь. Квартира принадлежит мне. Я купила её до знакомства с Дмитрием и до свадьбы.
Свекровь застыла.
— Что за глупости? Дима сказал, что сам купил это жильё!
— Значит, он сказал вам неправду.
— Так ты всё это время нас обманывала? Специально скрывала правду?
— Я никого не обманывала. Просто не спорила, когда Дмитрий называл квартиру своей. Не хотела ставить его в неловкое положение. Теперь понимаю, что зря.
Марина вставила новый ключ и открыла дверь.
Нина Андреевна резко развернулась и ушла, не попрощавшись.
Вечером в квартире собралась целая делегация. Первым вошёл Дмитрий — злой, с пылающими щеками. За ним пришли Нина Андреевна, Светлана и её муж Андрей. Свекровь принесла каталоги мебели и образцы обоев.