«Это моя квартира, а не ваша!» — после того как родственница мужа выбросила её дорогие вещи и отдала косметику соседке, Марина сменила замки и впервые заставила супруга сделать выбор

Однако уже в первый вечер она освоилась так, словно приехала не на неделю, а собиралась жить здесь постоянно.

Платок оказался на спинке стула. Таблетки и баночки выстроились вдоль подоконника. Привезённые из посёлка яблоки, соленья и варенье заняли почти половину кухонного стола.

Алексей смотрел на всё это с умилением.

Марину раздражала даже не столько сама гостья, сколько то, как легко рядом с тёткой взрослый мужчина превращался в послушного мальчика, готового исполнить любое её желание.

Первые два дня прошли относительно спокойно.

По утрам Тамара Петровна уходила по своим делам, а вечером устраивалась на кухне и рассказывала, что жители больших городов совершенно разучились вести хозяйство.

Марина из вежливости кивала и старалась как можно меньше находиться дома.

Но на третий день началось настоящее наступление.

Сначала Тамара Петровна достала из ванной шампуни, бальзамы и кремы Марины. За ужином она разложила три флакона перед племянницей, словно предъявляла доказательства серьёзного преступления.

— Это что ещё за магазин у тебя в ванной? — спросила она. — У нас корова после отёла натуральнее выглядит, чем современные женщины после всей этой мазни.

Марина посмотрела на мужа.

— Попроси её не трогать мои вещи.

— Да я просто взглянула, — тут же возмутилась Тамара Петровна. — Сколько же денег вы тратите на эти банки? Умылась хозяйственным мылом — и прекрасно.

Алексей попытался отшутиться:

— Тётя, сейчас люди немного по-другому живут.

— Вот поэтому и живут неправильно. Потом у всех аллергии, кожа испорчена, а мужья на чужих женщин заглядываются. Потому что вместо нормальной жены дома фарфоровая кукла.

Марина промолчала. Она собрала свои средства и вернула их в ванную, решив не превращать очередную выходку в скандал.

Но уже на следующее утро стало ясно: Тамара Петровна останавливаться не собирается.

На кухне появились самодельные тряпки с резким запахом хозяйственного мыла. Любимую кружку Марины гостья убрала подальше, потому что решила поставить её рядом с «нормальной посудой». Полотенца висели в новом порядке.

Вечером Марина вернулась с работы и увидела Тамару Петровну в спальне. Та стояла перед распахнутым шкафом и перебирала одежду.

В руках у неё был лёгкий шёлковый топ. Она смотрела на него так, словно держала свидетельство нравственного падения.

— Что вы здесь делаете? — Марина остановилась в дверях.

— Разбираюсь, что у тебя нормальное, а что давно пора выбросить, — невозмутимо сказала Тамара Петровна. — Шкаф забит, а надеть всё равно нечего. Половина вещей — один стыд.

— Положите на место.

— Чего ты сразу заводишься? Я помочь хотела. Разложу всё как следует. Вот это приличная женщина дома не носит. А это вообще замужней не подходит.

Марина подошла, забрала топ и распахнула дверцы шкафа шире.

— Если вы ещё раз войдёте сюда без разрешения, я соберу ваши вещи и выставлю их в подъезд.

Тамара Петровна поджала губы.

— Надо же, какая хозяйка нашлась.

Разумеется, вечером она всё рассказала Алексею.

Он вошёл на кухню уже раздражённым.

— Марин, разве нельзя было сказать нормально? Она человек старой закалки.

— А я человек какой закалки? Почему она лезет в мой шкаф?

— Она не лезла. Хотела тебе помочь.

— Я её об этом просила?

— Неужели обо всём нужно специально говорить? И так видно, что с порядком у нас не идеально.

Марина коротко усмехнулась. Смех вышел сухим и невесёлым.

— В моём шкафу порядок устанавливаю я. И когда ты говоришь «у нас», ты имеешь в виду нас с тобой или себя вместе с Тамарой Петровной?

Алексей отвёл взгляд.

— Тебе обязательно ко всему придираться?

Именно это в последние месяцы брака злило Марину больше всего. Стоило ей указать мужу на конкретную проблему, как Алексей начинал вести себя так, словно проблема заключалась не в поступке, а в её интонации.

Не в том, что его тётя рылась в чужой одежде.

Не в том, что он боялся сказать ей хоть слово.

А в том, что Марина якобы всё преувеличивала.

На пятый день она задержалась на работе. Сначала была поздняя клиентка, затем возник спор, потом пришлось закрывать кассу и составлять отчёт.

Домой Марина приехала около девяти вечера. Она была голодной и совершенно измученной, мечтала только принять душ и хотя бы полчаса посидеть в тишине.

Но ещё в прихожей её встретил резкий запах хозяйственного мыла. Казалось, будто ванную превратили в прачечную.

Марина вошла туда и застыла.

Полка над раковиной почти опустела. На ней лежали три серых куска мыла. Рядом стояли зубная паста Алексея и прозрачная баночка с ватными палочками.

Всё остальное исчезло.

Кремы.

Сыворотки.

Парфюмерия.

Средства для ухода.

Даже новый гель для душа, купленный всего несколько дней назад.

Марина открыла тумбу под раковиной — пусто. Проверила шкаф в коридоре — ничего. Заглянула в ящик спальни — тоже пусто.

— Алексей! — громко позвала она.

Но на кухне оказалась только Тамара Петровна. Она сидела за столом и длинной непрерывной полоской снимала кожуру с яблока.

— Лёша в магазин ушёл, — сказала она. — Ты чего кричишь?

— Где мои вещи из ванной?

— Какие вещи?

— Вся косметика. Кремы. Духи. Всё, что там стояло.