У Елены задрожали губы.
Она знала об этих мешках. Отец собирался забрать их в субботу и отвезти на ярмарку. Теперь их могли посчитать неучтённым излишком, который он обязан был передать государству.
— Почему ты не побежал к отцу в поле? — спросила она. — Почему снова меня не предупредил?
— Потому что он уже выгнал меня. Назвал нищим и сказал, что я выдумываю опасность, чтобы покрасоваться перед тобой. Ещё добавил, что никогда не отдаст дочь бедному батраку.
Степан опустил голову.
— Я знаю, что бывает с раскулаченными. Из Берёзовки две семьи уже отправили в дальние края. Я не хотел, чтобы ты разделила их участь.
— Выпусти меня! Я должна быть рядом с родителями. Где они теперь?
Степан отвёл глаза.
— Поздно. За ними пришли на рассвете. Когда я добрался до Ивановки, дом уже описывали, а твоих родных вели к станции.
Елена закрыла лицо руками и заплакала.
— Они всю ночь искали меня. Не знали, где я и что со мной. А теперь их увезли…
— Они знают, что ты жива.
— Откуда?
— Мне разрешили подойти к телеге, когда их выводили из деревни. Я сказал твоей матери, что ты у меня и что никто тебя не обидит. Пообещал жениться на тебе. Тогда ты станешь женой простого рабочего, а они не смогут отправить тебя следом за семьёй как дочь кулака.
— Ты врёшь!
Степан вынул из кармана сложенный документ.
— Узнаёшь?
Елена выхватила бумагу.
Это был её паспорт.
— Где ты его взял?
— Мать передала. Я успел спрятать документы под одеждой. Она знает, где ты.
— Я всё равно пойду к милиционеру! Расскажу, что ты меня похитил и держал взаперти!
— И что будет потом? — тихо спросил Степан. — Меня, возможно, арестуют. Я всё отрицать стану. Свидетелей нет. Скажут, что ты сама спряталась в землянке, спасаясь от высылки, а потом испугалась и придумала историю о похищении. В итоге я окажусь в тюрьме, а ты отправишься вслед за родными.
Елена сжала документ.
— А если бы за ними не пришли? Сколько ты собирался держать меня здесь?
— Не знаю. Честно, не знаю. Мне приснился дурной сон. Будто вокруг тайга, ты стоишь бледная, протягиваешь ко мне руки и просишь спасти тебя. Я проснулся в таком страхе, что долго не мог прийти в себя. После этого начал прислушиваться к разговорам, увидел председателя с милиционером и нашёл зерно. Словно сама судьба толкала меня.
— Подслушал здесь, проследил там, ещё и сон увидел. И ты называешь это судьбой?
— Бывает и такое. Когда умер мой отец, мать вдруг начала задыхаться и плакать. Позже нам сообщили, что именно в тот час на отца обрушилась глыба в каменоломне. Между близкими будто натягивается невидимая нить. Поэтому я почувствовал, что над тобой нависла беда.
— Мы с тобой не близкие.
— Пока нет. Но когда-нибудь ты мне за это ещё поблагодаришь.
Елена снова заплакала.
— Что сказали мои родители?
— Мать благословила нас шёпотом. Отец промолчал. Братья обещали свернуть мне шею, когда вернутся. Но сейчас ты пойдёшь в мой дом. Мы распишемся, и никто не сможет назвать тебя дочерью кулака.
— Я тебя не люблю.
— Не ругайся. Жизнь длинная. Никто не знает, что будет завтра.
— А если я откажусь идти с тобой?
— Можешь остаться здесь одна или попытаться добраться до родных. Только вряд ли кто-нибудь осмелится тебя спрятать. Теперь каждый боится за себя.
Часть пятая. Дом Лавровых
Елена шла за Степаном, не поднимая головы.
В душе спорили два голоса. Один требовал немедленно бежать к родным, другой напоминал, что семью уже увезли неизвестно куда.
Если она явится добровольно, её могут отправить следом. Но что ждало их там? Лагерь, голод, холод, тяжёлая работа?
Почему отца записали в кулаки? Из-за доноса Митьки? Из-за спрятанного зерна? Или председатель, который давно недолюбливал Михаила Андреевича, решил свести с ним счёты?
Неизвестность пугала сильнее всего.
— А если я вернусь с кем-нибудь? — спросила Елена.
— Я бы вечерами дежурил у вашего двора. Ты всё равно вышла бы в сарай, за водой или по нужде. Я нашёл бы способ.
— Надо было ещё раз поговорить с отцом.
Степан остановился.
— Я пытался. Он не послушал. Когда понял, что времени больше нет, сделал единственное, что мог. Держись за меня. Сейчас перейдём реку, потом через ивняк — и выйдем прямо к моему огороду.
Вода доходила почти до пояса. Степан поддерживал Елену за локоть, но она упрямо старалась не опираться на него.
Во дворе Лавровых их встретила девочка лет десяти. Короткие тёмные волосы торчали во все стороны, а на худых плечах висело бесформенное серое платье.
— Это Оля? — спросила Елена.
— Она.
Девочка с любопытством посмотрела на гостью.
Елена повернулась к Степану:
— Ты предпочитаешь бегать за мной по лесам вместо того, чтобы заботиться о сестре? Что у неё с волосами?
— Вши появились. Пришлось постричь.
— А платье почему похоже на мешок?
— Откуда мне знать? Соседка что сшила, то она и носит.
Елена вздохнула и подошла к девочке.
— Тебя Олей зовут?
— Да. А вы Елена?
— Как догадалась?
— Стёпа всё время о вас говорил. Сказал, что вы красивая и другой хозяйки в его доме не будет.
Елена посмотрела на Степана и неожиданно улыбнулась.
Безумец. И всё же сейчас она почти не боялась его. В землянке он мог причинить ей зло, но не сделал этого.