В 1929 году он схватил девушку среди бела дня, связал ей руки и увёз в лес — а спустя годы она призналась, почему именно это похищение спасло её от судьбы, о которой она боялась даже вспоминать

Очень скоро она незаметно стала хозяйкой дома. Сам Степан не понимал, как оказался, по выражению соседей, «под женским каблуком».

Зато теперь в избе пахло свежим хлебом, на кроватях лежало чистое бельё, рубахи были выстираны, а Оля постепенно привыкала к порядку.

И всё это Елена сумела сделать всего за несколько недель.

Часть восьмая. Красный ситец

В сентябре, когда урожай с огорода уже убрали, Степан отправился на городской базар продавать выращенных кур.

Вернулся он поздно вечером и протянул жене свёрток.

Елена развернула ткань и ахнула. Внутри лежал ярко-красный ситец с мелкими белыми точками.

— Стёпа, ты с ума сошёл? Ты знаешь, сколько стоит такая ткань?

— Какая разница? Сошьёшь себе красивое платье. Скоро свадьба у Сазоновых, будешь там самой нарядной.

— Самой нарядной должна быть невеста. Тебе сапоги нужны. Подошва скоро совсем отвалится.

— Ещё поношу. Ты молодая и красивая, тебе надо наряжаться. А то люди скажут, что Лавров жену голой держит. Возьму денег на лесопилке — купим и сапоги, и пальто.

Он помолчал и добавил:

— Жаль, Дуня не смогла вынести твои вещи из родительского дома. Теперь их носят другие.

Елена отвернулась, пряча слёзы.

— Спасибо тебе.

— Сшей платье. Носи на здоровье.

После своей свадьбы Дуня была занята новым хозяйством, но всё-таки приехала с мужем в Берёзовку на праздник к дальним родственникам.

Супруги остались ночевать у Лавровых.

Когда Алексей и Степан ушли к реке, прихватив бутылку, подруги сели на кухне пить чай.

— Ну как ты здесь? — спросила Дуня. — Как живёшь со Стёпкой?

— Даже не знаю, что сказать. Он трудолюбивый, заботливый, всё для нас делает. Но…

— Ты всё ещё не простила ему похищение?

— Конечно, нет! Я даже попрощаться с родителями не смогла. Представляешь, как они меня искали?

— Искали. Всю ночь глаз не сомкнули. А утром за ними пришли.

— Мне страшно об этом думать.

— Стёпка успел поговорить с твоей матерью. Хорошо, что она отдала ему документы. Иначе сейчас ты была бы вместе с ними где-нибудь у Байкала.

Елена резко подняла голову.

— Откуда ты знаешь, куда их отправили?

— Председатель проговорился. Когда один человек начал рассуждать, стоит ли вступать в колхоз, ему ответили: «Будешь долго думать — закончишь жизнь рядом с Михайловыми, в посёлке у Байкала».

Елена заплакала, и Дуня обняла её.

— Степан действительно тебя спас. Родные знают, что ты жива. Это уже немало.

— Что мне теперь делать? Кажется, я начинаю его любить. Но стоит вспомнить, как он связал меня и увёз, — хочется схватить его за волосы.

— Решать тебе. Но человек, который пошёл ради тебя на такой риск, любит по-настоящему. Вот увидишь: однажды расскажешь эту историю внукам и сама будешь смеяться.

— Мне пока не смешно.

— Мы с Алексеем тоже ссоримся. Но всегда миримся и ложимся спать рядом. Я хочу ребёнка, настоящую семью. Это и есть счастье.

Елена понизила голос:

— Мы со Степаном до сих пор не стали близки.

Дуня покачала головой.

— Глупая. Другой мужчина давно бы устал ждать. А Степан не такой — он однолюб. Но счастья не будет, пока ты сама не примешь свою судьбу.

Часть девятая. Свадьба у Сазоновых

На следующий день Лавровы отправились на свадьбу.

Степан веселился вместе со всеми: танцевал, пел, произносил тосты. Пил он умеренно, но при каждом удобном случае пытался поцеловать жену, прекрасно зная, что при людях она не станет его отталкивать.

— Чего ты крутишься возле Елены, как мартовский кот? — рассмеялся Сазонов.

— А как иначе? Она у меня самая красивая.

— Значит, вы самые счастливые?

— Похоже на то.

Елена услышала разговор и покраснела, хотя изо всех сил старалась сохранить серьёзное выражение лица.

Поздно вечером Дуня с Алексеем ушли, а Лавровы вернулись домой. После бани Оля отправилась в свою комнату, Степан лёг отдельно.

Когда девочка уснула, Елена вышла к мужу в одной ночной рубашке.

Он в испуге приподнялся.

— Лена, что случилось? Сон плохой приснился?

— Ничего не случилось. Я пришла к тебе и сегодня останусь здесь.

— Ты уверена?

Она приложила палец к его губам.

— Тише и слушай. Я стану твоей настоящей женой и рожу тебе детей. Но сначала ты должен кое-что пообещать.

— Что скажешь, то и обещаю.

— Никогда мне не приказывай. Я буду тебе равной, а не служанкой. Все важные решения станем принимать вместе. Ты будешь уважать меня так же, как отец уважал мать.

Степан усмехнулся.

— Ты мне условия ставишь? В моём доме?

— В нашем доме. Ты сам привёл меня сюда как жену, значит, теперь у нас всё общее.

Он расхохотался так громко, что, наверное, услышали соседи.

А потом притянул Елену к себе и поцеловал.

Вот какой оказалась его похищенная невеста — упрямой, требовательной и совсем не похожей на остальных женщин.

Часть десятая. Семья

Прошли годы, и жизнь постепенно вошла в привычное русло.

В 1932 году Елена получила первое письмо от матери.

Анна Павловна сообщала, что им наконец разрешили переписываться. Семья больше не жила в лагере, а находилась в спецпосёлке неподалёку от Байкала. Их считали почти свободными: разрешали работать, и они даже начали строить собственный дом. Вокруг стоял густой лес.