— Ольга, ну ты же знаешь маму.
— Знаю.
— Она всегда говорит резко. Завтра уже и не вспомнит, что сказала.
— А я вспомню.
— Не нужно из этого делать трагедию.
Я повернулась к мужу.
— Андрей, твоя мать только что сидела за моим столом, ужинала тем, что приготовила я, и заявляла, будто моя семья живёт за наш счёт.
— Она не совсем это имела в виду.
— Именно это. Я переспросила её дважды.
Он замолчал.
— Через пару недель она уедет, отдохнёт и успокоится, — сказал Андрей после паузы.
Я посмотрела ему прямо в глаза.
— За чей счёт она уедет?
Он нахмурился.
— Что ты хочешь сказать?
— Кто оплатил поездку?
— Ну…
— Кто?
— Ты.
— Вот именно.
Я взяла телефон, нашла письмо от туристического агентства и открыла условия бронирования.
До отъезда оставалось ещё достаточно времени, поэтому отмена была возможна.
Андрей заметил, что я читаю письмо.
— Что ты делаешь?
— Исправляю ситуацию в соответствии с правилами твоей мамы.
— Ольга…
Я уже набирала номер агентства.
Сотрудница ответила примерно через минуту. Я продиктовала номер заказа, подтвердила имя плательщика, а затем узнала, что для отмены нужно отправить заявление с той электронной почты, на которую оформлялась путёвка.
Я открыла ноутбук.
Составила заявление.
Нажала «Отправить».
Андрей нервно ходил по кухне.
— Ты серьёзно?
— Более чем.
— Ты отменяешь мамин подарок из-за одной ссоры?
— Нет.
— Тогда из-за чего?
Я подняла на него взгляд.
— Из-за того, что помощь нельзя считать своей обязанностью, если одновременно унижаешь человека, который тебе помогает.
Минут через двадцать на почту пришло письмо:
«Бронирование отменено. Возврат денежных средств будет произведён на карту плательщика».
Я переслала сообщение Андрею.
Он прочитал его.
Потом открыл письмо снова.
— Ты действительно это сделала.
— Да.
— Она уже всем рассказала о поездке.
— Это её выбор.
— Я сейчас не смогу купить ей такую же путёвку.
— Тогда подбери вариант по своим возможностям.
Андрей смотрел на меня так, будто видел впервые.
Через несколько минут зазвонил его телефон.
На экране высветилось: «Мама».
Андрей закрыл глаза.
— Ну всё. Началось.
Он включил громкую связь.
— Что значит «поездка отменена»?! — голос Людмилы Петровны разнёсся по кухне. — Мне только что пришло письмо!
— Мам…
— Это Ольга сделала?
Я ответила вместо него:
— Да.
На другом конце повисла тишина.
— Ты не имела права.
— Бронирование оформлялось на меня. Деньги вносила я.
— Но это был подарок!
— Я передумала его дарить.
— Ты решила меня наказать?
— Нет. Я просто больше не хочу оплачивать расходы человека, который считает моих родителей обузой.
— Ты специально хочешь выставить меня посмешищем перед всеми?
— Я никому не рассказывала о вашей поездке.
— Я уже всем рассказала!
— Значит, это тоже было вашим решением.
Людмила Петровна повысила голос:
— Андрей! Ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Я посмотрела на мужа.
На этот раз он не стал прятаться за салфеткой и не отвёл глаз.
— Слышу.
— И ты будешь молчать?
Андрей глубоко вдохнул.
— Мам, Ольга права хотя бы в одном.
Я удивлённо повернулась к нему.
— В чём это она права?!
— Ты не можешь говорить, что её родня живёт за наш счёт, а потом без вопросов принимать от неё дорогие подарки.
В трубке снова стало тихо.
Кажется, впервые Андрей так прямо возразил своей матери.
— Значит, она настроила тебя против меня!
— Нет.
— Конечно, настроила!
— Мам, хватит.
Людмила Петровна резко завершила звонок.
В ту ночь мы с Андреем почти не разговаривали.
Утром я достала папку, в которой хранились подтверждения платежей за последний год.
Я не собирала их специально для спора. Просто привыкла сохранять чеки.
Продукты для свекрови.
Поездки на такси.
Лекарства.
Ремонт стиральной машины.
Театральные билеты.
Доставка новой микроволновки.
Подарки.
Андрей молча перелистывал распечатки.
— Это всё оплачивала ты?
— Большую часть.
— Почему ты мне ничего не говорила?
— Потому что не считала это проблемой.
— А теперь считаешь?
— Теперь проблема не в деньгах. Проблема в том, что твоя мама воспринимает мою помощь как безусловную обязанность.
Андрей долго смотрел на чеки.
Потом тихо произнёс:
— Я даже не замечал.
— Именно.
С этого дня многое изменилось.
Я убрала свою карту из приложений, через которые Людмила Петровна заказывала продукты и вызывала такси.
Теперь все её покупки Андрей оплачивал сам.
Поначалу он ещё говорил:
— Да там совсем небольшие суммы.
Через две недели перестал.
Оказалось, эти «небольшие суммы» очень быстро превращались в приличные расходы.
Почти месяц Людмила Петровна со мной не разговаривала.
Зато родственникам она охотно рассказывала, что невестка лишила её заслуженного отдыха.
Однажды мне позвонила её двоюродная сестра.
Я без раздражения объяснила, что произошло.
К моему удивлению, женщина ответила:
— Ну, Людмила сначала говорит, а потом начинает думать.
После этого звонки прекратились.
В начале лета Людмила Петровна сама попросила меня приехать.
Я согласилась.
Она вошла непривычно тихая.
Без пакетов, без длинного списка поручений и без привычных требований.
Села за кухонный стол.