Я направилась в комнату, к тумбочке, где хранился электронный ключ от основного счёта.
Сергей пошёл следом. Он тяжело топал за моей спиной, уже представляя, как деньги оказываются у него в руках. В его глазах блестела жадность, губы кривились в самодовольной усмешке. Он был уверен, что победил.
Но стоило моим пальцам коснуться гладкого корпуса банковского токена, как внутри меня что-то переключилось.
Тридцать пять лет работы с цифрами, договорами, отчётами, налоговыми проверками и недобросовестными подрядчиками научили меня не верить словам без подтверждающих документов. Профессиональная привычка оказалась сильнее страха. Мой разум, привыкший сначала проверять бумаги, а потом принимать решения, наконец вернулся на своё место.
Я замерла и обернулась.
Ещё несколько секунд назад в моих глазах были растерянность и вина. Теперь взгляд стал спокойным и холодным.
— Сергей, слушай внимательно, — произнесла я ровно, почти официальным тоном. — Операция за границей стоимостью три с половиной миллиона — это крупный валютный перевод. Банк не отправит такую сумму неизвестно кому без подтверждающих документов. Счёт могут заблокировать из-за подозрительной операции. Деньги зависнут, а потом мы месяцами будем доказывать, что перевод законный.
Его улыбка дрогнула и медленно исчезла.
— Какие ещё проверки? — огрызнулся он. Однако прежней уверенности в голосе уже не было. — Нажми кнопку и отправь!
— Без медицинских документов перевод не пройдёт. Я не стану подставлять свой счёт и потом объясняться с банком и проверяющими органами, — ответила я, садясь за ноутбук. — Пусть Алёна пришлёт заключение врачей, договор с клиникой и официальный счёт. Как только банк увидит основания, деньги будут перечислены. Жду документы.
Сергей раздражённо выдохнул и начал печатать сообщение дочери.
Следующие пятнадцать минут прошли в тишине. Даже ложки на кухне никто не трогал. Затем экран ноутбука мигнул: на почту пришло письмо с вложением. Отправитель подписался именем Алёны.
Я надела старые очки в тонкой роговой оправе и открыла файл. Холодный свет монитора лёг на моё уставшее лицо, подчеркнув каждую морщину.
На экране появился дорогой бланк с золотым тиснением и логотипом элитной клиники пластической хирургии. Документ был составлен на английском языке. Очевидно, Алёна рассчитывала, что иностранные слова, печати и красивые формулировки собьют меня с толку. Наверное, она думала: пожилая женщина увидит внушительный счёт, испугается и послушно отдаст деньги.
Но годы работы с зарубежными поставщиками строительной техники сделали своё дело. Английский я знала хорошо.
Я начала читать.
Сначала внутри поднималось недоумение, затем раздражение, а через несколько секунд оно превратилось в чистую, холодную ярость.
В первой строке значилось: «Complete VASER Liposuction». Полная ВАЗЕР-липосакция живота и бёдер.
Я с трудом сглотнула.
Дальше шла «Rhinoseptoplasty with rib cartilage» — риносептопластика с использованием реберного хряща. Проще говоря, изменение формы носа.
Пальцы задрожали, когда я дошла до третьего, самого дорогого пункта: «Bilateral Augmentation Mammoplasty — Motiva Implants 400cc». Увеличение груди с установкой имплантов объёмом четыреста миллилитров.
Почти четвёртый размер.
Но окончательно меня добила последняя строка, выделенная жирным шрифтом: «Premium Rehabilitation Package, 21 days, Dubai, Five-Star Recovery Resort».
Премиальный восстановительный пакет на двадцать один день в Дубае. Пятизвёздочный курорт, процедуры, спа, обслуживание и вид на воды Персидского залива.
Все тревоги за Алёну исчезли мгновенно. На их месте осталась точная, ледяная ненависть.
Я посмотрела на свои руки. Сухая кожа, короткие ногти без маникюра, пальцы, которые десятилетиями перебирали сметы, проверяли отчёты и сводили чужие расходы. Этими руками я должна была оплатить взрослой женщине липосакцию, новую грудь, нос и три недели роскошного отдыха.
Той самой женщине, которая только что заявила, будто мне уже нечего ждать от жизни.
Я молча нажала кнопку печати. Старый лазерный принтер загудел и начал выдавать листы. В комнате запахло нагретым тонером.
Сергей стоял в дверях, сложив руки на груди. Он старался выглядеть терпеливым, но в его лице уже проступало раздражение.
— Ну что, Валя? Рассмотрела свои бумажки? — спросил он. — Я Алёнке написал, что деньги сейчас будут. Давай отправляй.
Я не ответила.
Прошла мимо него, открыла старую антресоль и достала клетчатый чемодан. Пять лет назад Сергей пришёл с ним в мою квартиру. Тогда он говорил, что хочет начать новую жизнь и быть рядом со мной. Сейчас от потёртого чемодана пахло пылью, картоном и бессмысленно прожитыми годами.
Я поставила его посреди комнаты, распахнула шкаф и начала складывать вещи.
Свитера. Выцветшие рубашки. Носки. Бритвенную пену. Всё укладывалось в чемодан спокойно и последовательно. Я не плакала, не кричала и не повышала голоса. Просто делала то, что было необходимо.
— Валентина, ты что творишь?! — Сергей застыл, будто впервые увидел меня. — Ты совсем сошла с ума? Куда ты меня собираешь? Деньги перевела или нет?