Третьим пунктом стали горы. Осенью, не в сезон, когда в гостевых домах дешевле, а на тропах почти нет людей.
Я написала слово «горы» и долго на него смотрела.
Странно: тридцать лет я жила в сорока минутах от автовокзала, откуда можно было уехать почти куда угодно, но ни разу этим не воспользовалась.
С Катей мы случайно встретились в торговом центре. Я стояла у витрины с телефонами и рассматривала модели средней ценовой категории. Она подошла вместе с Сергеем.
— Тётя Лена, здравствуйте! Телефон выбираете?
— Присматриваюсь. Мой уже почти не работает.
— Правильно, — кивнула она.
Через минуту Катя заговорила уже другим тоном:
— Слушайте, может, вы всё-таки как-нибудь к нам зайдёте? Мы соскучились.
Я посмотрела на неё. Молодая, уверенная, с красивым маникюром и новой сумкой через плечо. За её спиной стоял муж с пакетом из дорогого супермаркета. Всё выглядело так, как и должно выглядеть у молодой семьи. И я действительно была за неё рада — искренне.
Просто больше не ощущала себя частью этой картинки.
Не из-за того, что моё имя не прозвучало в свадебной речи. А потому, что перестала считать себя приложением к чужой жизни.
— Может быть, и зайду, — ответила я. — Когда появится время. Сейчас его немного.
Катя кивнула. На её лице что-то изменилось. Возможно, она поняла, что я больше не соглашусь на любую просьбу без раздумий. А может, впервые увидела во мне отдельного человека.
Я не знаю. И теперь это уже не так важно.
В горы я поехала в октябре.
Остановилась в небольшом гостевом доме. Там были деревянные ступени, которые скрипели так громко, что я каждый раз невольно смеялась. Хозяйка каждое утро приносила мне простоквашу и горячую кашу, а потом ворчала, что я мало ем.
На третий день я поднялась по тропе к водопаду. Шла медленно, часто останавливалась, потому что дыхание уже не то. Потом почти сорок минут просто стояла и слушала шум воды.
Одна девушка-туристка предложила меня сфотографировать. Сначала я отказалась, но потом всё-таки согласилась.
Вечером в комнате я долго рассматривала снимок.
Женщина в синей куртке, с выбившимися из-под шапки волосами и раскрасневшимися от ветра щеками улыбалась в объектив. Я не сразу вспомнила, когда в последний раз видела себя на фотографии такой — не ради отчёта, не рядом с чужим праздником, а просто счастливой.
В тот же вечер пришло сообщение от Кати. Она увидела фотографию, которую я выложила в социальных сетях, сама не понимая зачем.
«Тётя Лена, вы там такая красивая. Я и не знала, что вы любите горы».
Я долго смотрела на экран.
Я и сама не знала.
Никто не знал. Даже я, потому что за тридцать лет меня ни разу не спросили, чего хочу именно я.
Я коротко ответила:
«Спасибо. Здесь очень красиво».
Потом положила телефон экраном вниз.
Я не держу на Катю зла. Честно. Она выросла в семье, где помощь старших воспринималась так же естественно, как дождь или солнечный свет. А я сама три десятилетия поддерживала эту систему.
Значит, мне её и менять.
Не выпрашивать благодарности. Не требовать признания. Не копить обиды.
Просто перестать быть удобной.
Вода шумела за окном всю ночь. Я не могла уснуть, но впервые не хотела, чтобы утро наступало скорее. Лежала, слушала поток и думала не о том, кому ещё нужно помочь, что купить или какие счета оплатить.
Впервые за очень долгое время от меня ничего не требовалось.
И я наконец позволила себе просто жить.
А как считаете вы: помощь родным — это то, за что близкие вовсе не обязаны благодарить, или у старших тоже есть право однажды сказать «хватит» и начать заботиться о собственной жизни?