Андрей Корнилов не смог дождаться окончания похорон. Он покинул кладбище, пока остальные ещё стояли у свежей могилы. Возле ворот к нему подошла девочка, просившая милостыню, и он, почти не глядя, отдал ей все деньги, что оставались в кошельке. Уже открывая дверцу машины, Андрей услышал за спиной тихий голос:
— Дяденька, ваша жена жива. Только радости вам это не принесёт. Идите за мной…
Андрей стоял у мокрой от недавнего полива могильной насыпи и крепко держал в руке чёрный зонт. День выдался ясным, тёплым, без единого облака, но зонт помогал не рассыпаться. Если отпустить его, пришлось бы увидеть собственные руки — бессильно опущенные, чужие, ненужные.
Вокруг теснились родственники Ольги: её сестра Наталья, муж Натальи Сергей, многочисленные тётушки, двоюродные братья и знакомые, лица которых Андрей обычно встречал лишь на семейных торжествах. Каждый произносил положенные слова. Они звучали гладко и благопристойно, однако в голосах слышалась ненастоящая скорбь, словно все заранее разучили свои реплики.
— Держись, Андрюша, — сказала Наталья и едва заметно коснулась его плеча.
Она говорила дрожащим голосом, будто вот-вот расплачется, но глаза её оставались совершенно сухими. Почему-то именно это задело Андрея сильнее всего.
— Олечка была таким светлым человеком… Господь забирает лучших. Теперь она смотрит на нас оттуда, сверху…
Он кивнул, хотя почти не воспринимал сказанного. Всё вокруг казалось нелепой ошибкой, кошмаром, в котором его заставили присутствовать против собственной воли.
Ещё неделю назад Ольга собиралась ехать в Рязань — проводить в последний путь деда Николая. Старик внезапно умер от сердечного приступа, не дожив всего несколько лет до девяноста. Из всех внуков лишь Ольга была к нему по-настоящему привязана: звонила, навещала без просьб, привозила лекарства и продукты. Остальные вспоминали о нём в основном по праздникам, да и то без особого энтузиазма.
В то утро она стояла перед зеркалом, поправляя чёрную блузку, и изо всех сил старалась не заплакать.
— Я поеду одна, — сказала она мужу.
Андрей помнил каждую мелочь: красные веки Ольги, нервно сжимавшие ткань пальцы, запах её духов и короткий поцелуй, которым она коснулась его щеки.
— Ты ведь знаешь, как я любила деда. Я должна с ним попрощаться.
— Может, всё-таки поедем вместе? — не сдавался Андрей. — Ты сама не своя, а дорога неблизкая…
— Не нужно. У тебя завтра важная презентация. Не бросай всё из-за меня. Я справлюсь. Дед всегда говорил, что я у него самая сильная.
Это были последние слова, которые он услышал от жены.
Поздним вечером в понедельник, когда Ольга возвращалась обратно, случилась авария. Согласно официальной версии, на мокрой дороге она потеряла контроль над машиной. Автомобиль вылетел в кювет, перевернулся и загорелся. Когда спасатели добрались до места, спасать уже было некого.
Во вторник в половине седьмого утра Андрею позвонили. Уставший голос сотрудника полиции звучал почти бесцветно, но мужчина сразу понял: хорошие новости так не сообщают.
— Андрей Павлович, вам необходимо срочно приехать в Рязань. Ваша супруга попала в серьёзное ДТП.
— Она жива? — спросил он, хотя ответ уже прочитал в паузе.
— К сожалению, нет. Примите наши соболезнования.
После этого начался вязкий, бесконечный кошмар. Утренняя дорога в Рязань, серое здание морга, едкий запах химикатов, белые стены, от которых мутило. Опознание оказалось страшнее всего, что Андрей мог представить. Лицо погибшей почти невозможно было узнать — огонь и искорёженный металл уничтожили его.
Наталья рыдала рядом, а Сергей что-то успокаивающе шептал ей, поглаживая по руке.
— Андрюша, не надо, — умоляла сестра Ольги. — Не смотри. Запомни её живой, такой, какой она была. Не терзай себя.
Но отказаться Андрей не мог.
Он вошёл, стиснул зубы и посмотрел на тело, накрытое простынёй. Почти ничего знакомого: только силуэт, волосы… и кольцо. Обручальное кольцо Ольги. В сумке, обнаруженной в багажнике, находились её документы. Всё выглядело убедительно, страшно и окончательно.
— Да… Это она, — выдавил Андрей.
После опознания родственники Ольги сразу занялись похоронами. Они настояли на закрытом гробе, сами договорились о перевозке, кладбище и поминках.
— Так будет правильнее, — убеждал Сергей. — После такого пожара людям не нужно видеть лишнего. И сплетен не будет.
Андрею было безразлично, что и как они решают. Он не жил — лишь передвигался, отвечал на вопросы и выполнял действия, которых от него ждали.
Теперь он стоял у могилы в неожиданно тёплый сухой октябрьский день и ощущал внутри одну лишь пустоту. Она была настолько глубокой, что боль словно отступила. Люди рядом плакали, говорили, бросали землю, а Андрей смотрел на всё это так, будто происходящее не имело к нему отношения.
— Пусть земля тебе будет пухом, сестричка… — всхлипывала Наталья.
Он едва разбирал слова. Они давно перестали что-либо значить.