— Ты… живой?
— А ты на похороны приехал? — дед поставил ведро на землю. — Говори, зачем явился.
— Я просто хотел дом посмотреть. И сад.
— Дом мой.
Сергей Петрович прищурился.
И вдруг понял всё.
Понял, зачем сын, вероятно, уже звонил нотариусу.
Понял, о чём они говорили с Мариной.
Понял и то, что цену дому уже мысленно назначили.
— Уходи, — тихо произнёс он.
Но потом не выдержал:
— Дом ему понадобился! Целый год тебя здесь не было! Ты ждал, пока я умру? Ни разу не приехал! Ни разу не спросил, есть ли у отца хлеб! А теперь вспомнил о наследстве?
Он поднял руку и показал сыну кукиш.
— Вот тебе! Ни дома, ни сада, ни клочка земли ты здесь не получишь. Я съезжу в район, к нотариусу, и всё оформлю как надо.
— Пап, ты о чём вообще…
— Другому сыну оставлю! Не тебе! И попробуй потом судиться — я тебя даже с того света достану!
Сергей Петрович повернулся и зашагал к дому.
На крыльце он остановился и, не оборачиваясь, добавил:
— Полину когда-нибудь привези. Она мне рисунок подарила. Пусть увидит, что я его сохранил.
После этого он вошёл и закрыл дверь.
Из погреба вышел Артём. Он как раз ремонтировал там старую лестницу.
— Кто приезжал?
Сергей Петрович смотрел куда-то поверх его плеча — туда, где над дорогой медленно оседала пыль.
— Да так. Чужой человек дорогу спрашивал.
— И вы ему показали?
— Показал, сынок. Даже посоветовал сюда больше не возвращаться.
Артём не стал расспрашивать.
Вытер ладони о штаны и кивнул в сторону машины.
— Я вам кое-что привёз. Четыре саженца: одну яблоню и три сливы. Осенью сажать лучше всего — земля ещё тёплая.
Дед повернулся к нему.
Долго не отвечал.
В горле стоял такой тяжёлый ком, что слова не проходили.
— Артёмка… я ведь уже не дождусь урожая.
— Дождётесь, — спокойно сказал парень, доставая саженцы из багажника. — Слива начинает плодоносить на третий год.
Он взглянул на деда и улыбнулся:
— Вам ещё копать и копать.
Артём отправился за лопатой.
Сергей Петрович ещё немного постоял посреди двора.
Провёл рукавом по глазам, будто в них попала пыль.
А потом пошёл следом.