После ужина Елена молча собрала чашки и унесла их на кухню. Лидия Павловна даже не подумала ей помочь. Она по-прежнему увлечённо рассказывала родственникам, как Наталья «всего добилась сама», а Елена, по её словам, всю жизнь только и делала, что ходила по больничным коридорам с ведром и тряпкой.
Сергей сидел рядом с матерью, опустив глаза в тарелку.
Обычно после таких семейных вечеров Елена без лишних слов собиралась и уезжала на работу. Она давно научилась прятать обиду и делать вид, что ничего не произошло. Но в этот раз, уже взявшись за дверную ручку, женщина остановилась.
— Лидия Павловна, — негромко сказала она, — можно вас на минуту?
Свекровь удивлённо подняла брови.
— А что случилось? Опять услышала правду и решила обидеться?
— Нет. Я хочу только попросить вас больше не называть меня санитаркой.
В комнате мгновенно стало тихо.
— Ой, какие мы нежные стали! — усмехнулась Лидия Павловна. — А где ты работаешь? В больнице. Значит, санитарка.
Елена выдержала короткую паузу.
— Я врач.
— Ну да, конечно, — хмыкнула Наталья. — Теперь каждый, кто носит белый халат, считает себя доктором.
Елена медленно повернулась к золовке.
— Медицинский университет я окончила четырнадцать лет назад. У меня высшая квалификационная категория. А три года назад меня назначили главным врачом областного перинатального центра.
Кто-то из гостей неловко кашлянул.
Лидия Павловна ещё пыталась улыбаться, но выражение её лица постепенно менялось.
— Главным врачом? — недоверчиво переспросил мужчина, сидевший в дальнем конце стола.
— Да.
Наталья нахмурилась.
— И почему мы об этом ничего не знали?
— Потому что никто ни разу не спросил.
Сергей наконец поднял взгляд.
— Елена, зачем ты сейчас всё это говоришь?
Она посмотрела на мужа.
— Я ничего не начинаю, Серёжа. Я, наоборот, заканчиваю.
Лидия Павловна откинулась на спинку стула.
— Ну хорошо, главный врач. И что с того? Большая должность ещё не означает, что человек хороший.
— Полностью согласна, — спокойно ответила Елена. — Но должность бухгалтера, например, тоже не делает Наталью самой умной и успешной среди всех присутствующих.
Золовка сразу вспыхнула.
— А я здесь при чём?
— Ни при чём. Я просто хотела показать, как неприятно, когда человека годами оценивают по ярлыку, который ему удобно приклеили.
Елена взяла сумку.
— Мне пора.
— Разумеется, — с ядовитой улыбкой бросила свекровь. — Таким великим людям, наверное, тяжело долго находиться за обычным семейным столом.
Елена ничего не ответила.
Она вышла из квартиры, тихо закрыла дверь и впервые за двенадцать лет почувствовала внутри не знакомую боль, а неожиданную лёгкость.
Этап 2. «Ночью в роддоме началась борьба за жизнь»
В перинатальный центр Елена приехала без пятнадцати одиннадцать.
В приёмном отделении её уже ждала взволнованная акушерка.
— Елена Сергеевна, экстренный случай. Женщине двадцать девять лет, срок тридцать восемь недель. Давление двести на сто двадцать, начались судороги.
Елена мгновенно сосредоточилась.
— Где пациентка?
— В смотровой. Сознание спутанное.
Она быстро надела халат и вошла в палату.
На каталке лежала молодая женщина. Её лицо побледнело, мышцы были напряжены. У стены, всхлипывая, стояла мать пациентки.
— Пациентку зовут Ириной, — пояснила акушерка. — Муж ещё в дороге.
Елена подошла к монитору.
— Немедленно готовьте операционную. Позовите анестезиолога и неонатолога. Анализы — срочно. Магнезию вводим по протоколу.
Акушерка взглянула на экран.
— Елена Сергеевна, сердцебиение ребёнка снижается.
— Тогда не теряем ни секунды.
После этих слов весь этаж словно пришёл в движение.
Медсёстры бросились за необходимыми инструментами и препаратами. Санитарки освобождали коридор. Врачи связывались с лабораторией и операционной бригадой.
Молодая ординатор Ксения стояла рядом, стараясь скрыть дрожь в руках.
— Елена Сергеевна, я боюсь сделать что-то неправильно, — едва слышно призналась она.
Елена внимательно посмотрела на девушку.
— Бояться в такой ситуации нормально. Но паниковать нельзя. Делайте то, чему вас учили.
Через десять минут операция началась.
Состояние Ирины ухудшалось прямо на глазах. Давление никак не удавалось удержать. Открылось внутреннее кровотечение. Сердцебиение ребёнка становилось всё реже.
— Елена Сергеевна, пульс у плода сорок!
— Ускоряемся.
Ещё через несколько минут операционную прорезал слабый крик новорождённой девочки.
И сразу смолк.
— Ребёнок не дышит!
Неонатолог мгновенно принял малышку и начал реанимационные мероприятия.
Елена тем временем продолжала бороться за жизнь матери.
— Кровопотеря растёт.
— Донорская кровь уже направлена сюда.
— Давление опять падает!
Елена отдавала распоряжения ровным, чётким голосом.
Но каждый человек в операционной понимал: сейчас одна ошибка может стоить жизни, а время измеряется секундами.
В коридорах зажгли дополнительный свет. Врачи, которых подняли среди ночи, приезжали прямо из дома. Все давно знали: если Елена Сергеевна собирает команду в такое время, значит, ситуация действительно критическая.
Через сорок минут девочка наконец начала самостоятельно дышать.