— Да хватит уже дуться, Лариска. Целый месяц прошёл. Характер показала — молодец, все впечатлились, — раздражённо проговорил Сергей, пытаясь протолкнуть букет в щель. — Поехали домой. В холодильнике почти пусто, рубашки все мятые. Ольга приехать помочь не может, у неё своих проблем хватает. Собирайся, я такси вызову.
Лариса молчала.
Она просто смотрела на мужа.
В его голосе не слышалось ни раскаяния, ни сожаления, ни даже намёка на то, что он мог поступить неправильно.
Сергей не просил прощения. Он говорил так, будто пришёл забрать домой работницу, которая самовольно решила прекратить выполнять свои обязанности.
По всему было видно: он искренне рассчитывал, что Лариса обрадуется, быстро соберёт вещи и послушно вернётся.
Она бросила взгляд на увядшие цветы, а затем снова посмотрела на него.
За прошедший месяц уверенность Сергея в собственной правоте ничуть не уменьшилась.
— Мой дом теперь здесь, Сергей, — тихо сказала Лариса. — Поэтому возвращаться мне некуда.
Его лицо сразу стало жёстким.
— Ты это серьёзно? Из-за какой-то однокомнатной квартиры решила разрушить семью? — голос мужа повысился. — А если заболеешь, кто тебе поможет? Старость уже рядом, а ты неизвестно чем занимаешься! Возвращайся, пока я ещё нормально тебя зову!
Лариса не изменила тона.
— Я уже всё решила, Серёжа. А рубашки научись гладить сам. И когда в следующий раз будешь варить суп, режь картошку именно такими кусочками, как тебе нравится.
Она спокойно закрыла дверь перед возмущённым мужем и повернула ключ.
Некоторое время с лестничной площадки доносилось его раздражённое бормотание. Потом послышались тяжёлые шаги, постепенно стихшие этажом ниже.
Лариса вернулась на кухню.
На столе стояла красивая чашка, которую она совсем недавно купила исключительно для себя. Женщина включила электрический чайник и подошла к окну.
Во дворе дворник медленно сгребал последние осенние листья. В просвете между тяжёлыми серыми облаками ненадолго показалось бледное зимнее солнце.
В квартире было тепло.
Тихо.
И впервые за многие годы — по-настоящему спокойно.