О том, что мой муж собирается со мной разводиться, родственники узнали раньше меня. Оставалось понять только одно: Валентина Петровна сама придумала эту историю или Илья настолько привык подчиняться матери, что позволил ей распоряжаться нашей семейной жизнью.
Звонок от Ольги раздался около пяти вечера.
Я только закончила работу и убирала документы со стола, когда увидела на экране ее имя. Ольга была двоюродной сестрой Ильи. Мы всегда хорошо общались, но без особой причины почти никогда не созванивались.
— Марина, я даже не знаю, как об этом спросить, — неуверенно произнесла она. — Только не подумай, что я лезу не в свое дело.
Я отложила бумаги.
— Оль, говори как есть.
— Вы с Ильей правда решили развестись?
Сначала я решила, что ослышалась.
— Что?
— Валентина Петровна сегодня всем звонила. Сказала, что у вас уже все решено. Будто Илья наконец подал на развод.
Я посмотрела в сторону спальни.
Утром муж ушел на работу чуть раньше обычного. Перед выходом спросил, купить ли вечером таблетки для посудомоечной машины.
О разводе он почему-то не упомянул.
— Ольга, — спокойно спросила я, — а когда именно Илья успел сообщить мне эту прекрасную новость?
В трубке повисло молчание.
— Так ты ничего не знала?
— Теперь знаю. Благодаря тебе.
— Господи, Марина, прости! Я думала, вы все уже обсудили.
— А что еще рассказывала Валентина Петровна?
— Да вроде ничего особенного…
Обычно после таких слов и начинаются самые интересные подробности.
— Ольга, не скрывай.
Она тяжело вздохнула.
— Говорила, что Илья очень долго тебя терпел. Что теперь сможет спокойно жить. Еще сказала, что квартира оформлена на него, поэтому с жильем он не останется. Я поэтому и решила позвонить. Все это прозвучало как-то странно.
Перед глазами у меня возникла наша прихожая.
Шкаф, который мы выбирали вместе.
Полка Ильи, вечно заваленная перчатками и всякой мелочью.
Темная отметина на обоях от велосипедного колеса, которую муж уже второй год обещал закрасить.
И все это, оказывается, принадлежало только ему.
— Спасибо, что предупредила, Оль.
— Я правда не хотела тебя огорчать…
— Ты сделала правильно. Не переживай.
После разговора я еще долго сидела неподвижно, сжимая телефон. Потом открыла мессенджер.
Там уже было сообщение от жены одного из друзей Ильи:
«Маришка, держись. Если что-то понадобится, обязательно звони».
Я не ответила.
Вместо этого набрала номер свекрови.
Валентина Петровна сняла трубку почти сразу.
— Да, Маришка?
Голос у нее звучал бодро и уверенно.
— Валентина Петровна, вы сегодня звонили родственникам?
— Звонила. А что?
— Сообщали им, что мы с Ильей разводимся?
Она сделала короткую паузу.
— Конечно. А какой смысл скрывать очевидное?
— От кого скрывать?
— От людей. Все равно ведь рано или поздно узнают.
Я отвернулась от окна. На стене напротив висела наша свадебная фотография в простой деревянной рамке. Мы с Ильей улыбались там так, будто были уверены: ничего плохого с нами никогда не случится.
— Мы с мужем развод не обсуждали.
— Значит, давно пора было обсудить.
— Илья попросил вас сообщить всем о нашем расставании?
— Не устраивай допрос. Сын мне все рассказал.
— Что именно?
— Что он устал от постоянных ссор, что дома ему тяжело, что вы бесконечно спорите. Неужели ты думаешь, мужчина станет пятнадцать лет жаловаться матери просто так?
Пятнадцать лет Илья точно не жаловался.
А вот последние пять месяцев, похоже, были куда насыщеннее, чем я представляла.
— Он сказал, что окончательно решил разводиться?
— Какая разница, какими словами человек выражает свои мысли?
— Для меня разница огромная.
Свекровь раздраженно вздохнула.
— Я просто помогла прояснить ситуацию. Иногда человеку не хватает смелости самому сделать нужный шаг. Особенно Илье. Ты ведь знаешь его характер.
— Поэтому вы решили сделать этот шаг за него?
— Я ничего за него не решала! Просто сказала родственникам, что мой сын с тобой разводится.
Она произнесла это так буднично, словно сообщала о смене тарифа на телефоне.
— Ты еще молодая, Марина. Найдешь другого мужчину. Детей у вас нет, вас почти ничего не связывает. Зачем и дальше мучить друг друга?
Мне было сорок семь.
Хотя с высоты семидесяти одного года, наверное, все люди младше кажутся молодыми и способными начать жизнь заново.
— А что будет с квартирой? — спросила я.
Валентина Петровна сразу насторожилась.
— А что с ней должно быть?
— Ольга сказала, что вы уже и жилье обсудили.
— Я сообщила только правду. Квартира записана на Илью. Значит, без крыши над головой он не останется.
— Понятно.
— Только не надо из вредности устраивать имущественную войну. Вы взрослые люди.
Я провела пальцем по краю телефона.
Пять месяцев назад она уже говорила почти то же самое, сидя у нас на кухне.
«Если когда-нибудь разойдетесь, запомни: квартира Ильина».
Тогда муж недовольно бросил:
«Мам, ну хватит».
Позже я спросила его, почему он не объяснил матери, что квартиру мы покупали в браке и деньги вкладывали оба.
Илья пожал плечами.
«Зачем ты цепляешься к каждому слову?»
Именно с того дня я и начала цепляться.
Только не к словам.