— Я думал, что речь всего лишь о дополнительном билете, — признался он. — Ты немного позлишься, потом успокоишься, и всё снова станет нормально.
— Игорь.
Марина повернулась к нему.
— Я не заставляю тебя выбирать между мной и матерью. Она у тебя одна, и я никогда не пыталась отдалить тебя от неё. Мне нужно не это.
Он посмотрел на жену.
— Я хочу, чтобы со мной считались. Чтобы моё мнение тоже имело вес. Когда ты купил третий билет, меня будто не существовало. Ни в твоих планах, ни в твоих решениях. Ты даже не подумал спросить, чего хочу я.
Игорь долго молчал.
— Я семь месяцев зачёркивал дни в календаре, — тихо сказал он. — Я тоже ждал этого отдыха.
— Я знаю, — ответила Марина. — Поэтому мне и было так больно.
Домой они возвращались тем же поездом.
Примерно за час до отправления Игорь подошёл к кассе и обменял свой билет.
Теперь его место находилось в девятом вагоне — на боковой полке напротив Марининой.
Впервые за двадцать лет он сам изменил семейные планы, не спросив разрешения ни у кого.
Матери он сообщил об этом уже на платформе.
Галина Петровна осталась в третьем вагоне.
На нижней полке.
Зато рядом с ней оказалось целое купе благодарных слушателей, которым можно было подробно рассказать о невестке, испортившей всей семье отдых.
Марина и Игорь почти не разговаривали всю дорогу.
Он спал.
Она смотрела в окно на мокрые поля, медленно проплывавшие мимо.
Где-то под большим городом Игорь проснулся.
Увидел, что у жены затекла шея.
Молча снял куртку, свернул её валиком и осторожно подложил Марине под голову.
Она ничего не сказала.
Но куртку не убрала.
Прошло две недели.
Галина Петровна продолжала рассказывать знакомым, что весь отдых оказался испорчен исключительно из-за Марины.
Якобы невестка назло поселилась в другой гостинице и бездумно потратила семейные деньги.
О том, что третий билет приобрели без согласия самой Марины, свекровь предпочитала не вспоминать.
Однажды позвонила Наталья, сестра Игоря.
Сказала, что просто хочет узнать, как они съездили.
Сначала выслушала мать.
Потом поговорила с Мариной.
И впервые усомнилась в том, что материнская версия событий была правдивой.
— Марин, скажи честно: правда, что вас сначала должно было быть двое, а потом мама без твоего согласия поселилась с вами в одном номере?
— Правда.
Наталья ненадолго замолчала.
— Ну мама даёт…
С тех пор она стала звонить Марине напрямую.
Не через Галину Петровну.
После возвращения Игорь сделался необычно тихим.
О сорванной годовщине он больше не заговаривал.
Похоже, наконец понял: праздник, который задумывался для двоих, либо остаётся праздником для двоих, либо теряет сам смысл.
В середине октября Марина вернулась домой после ночного дежурства.
Сняла куртку в прихожей.
Прошла на кухню.
И вдруг заметила на холодильнике новый календарь.
Такой же, как прежний.
И тот же знакомый почерк.
Вверху крупно было написано:
«Береговое».
А внизу стояла цифра:
«Осталось 337 дней».
Марина долго стояла перед холодильником.
Она даже не сняла обувь.
Потом достала с полки картонную папку с надписью «Курорт».
Открыла её.
Осторожно положила внутрь фотографию номера с балконом.
На этот раз — нового.
Того самого, который они ещё должны были выбрать вместе.
После этого Марина вернула папку на место.
Только теперь спрятала её не на антресоли, где раньше держала свои мечты, чтобы они никому не мешали.
Она поставила папку на обычную полку.
На уровне вытянутой руки.
Чтобы та всегда оставалась перед глазами.
Номер Марина забронирует сама.
Двухместный.
Обязательно с балконом.
И ровно на двоих.